Любовь – это дно

…некоторые суждения окружающих меня идиотов / вызывают чисто естествоиспытательский интерес / их немногочисленные мысли отражают / бесконечную неспособность человека шевелить мозгами

«СМЕРТЬ ЗАБИРАЕТ ЛУЧШИХ» / бред / даже смерть зачастую имеёт некоторое понятие о демографии

«НЕ УМЕРЕТЬ, А ИМЕННО УСНУТЬ» / зачем уснуть? / это что, такой компромисс? / это когда вроде бы устаёшь жить, а умереть все ещё страшно? / да это же вся та же жизнь, только напрочь лишенная ответственности! / простите, не по мне / предпочитаю понимать слово «уснуть» в первоначальном меркантильном смысле / так что постарайтесь дать мне поспать / а я постараюсь не опоздать завтра на свою работу

– Знаешь, по-моему, это дикая ахинея, и читать там дальше решительно нечего, – пробормотал Юра.

– Ну и не надо, почитаю в автобусе занудство, которое вы тиражируете в своём издательстве… – ответила Дина, после чего воткнула в щель скамейки остаток книжных страниц и вдруг умоляюще добавила: – Смотри, Юрка, на нас люди смотрят! Давай пойдем куда-нибудь?

– Давай, – ответил Юра, нервно вытирая со лба холодный пот.

И они пошли.

    18 августа (Санкт-Петербург) – ночь с 29 на 30 августа 2000 года (Москва).

Семидесятые

Джимми затянулся, осмотрел сигарету со всех сторон и, убедившись в её низком КПД, с сожалением отбросил окурок в сторону. Ваня задумчиво вертел в руках телефонный провод. Был рабочий день, но оба никуда не торопились: торопиться было некуда.

– Сейчас, знаешь ли, уже скучно, старичок, – задумчиво пробормотал Джимми.

 – Никто на тебя не давит, свобода. Делаешь все, что хочешь, и даже милиция вроде все та же, а присмотришься – и меньше её стало, и сама она стала меньше.

Он показал большим и указательным пальцами, какого размера стала милиция. «Сантиметров десять», – подумал Ваня, пытаясь подцепить ногтем край изоляции.

– Нету задора, и какие-то мы все холодные, без огонька, – продолжал Джимми. – Вот то ли дело – семидесятые!.. Да ты не знаешь, тебе же тридцать пять всего, то ли дело – я… Хочешь, расскажу?

Ваня попробовал провод на зуб.

Было ясно, что Джимми начнет рассказывать о семидесятых в любом случае.

– Ну раз хочешь, тогда слушай. Только внимательно и не отвлекайся! – наставительно произнес Джимми и начал излагать краткий курс своих воспоминаний, который и воспроизводится нами ниже – дословно, от первого лица, как и было рассказано.

Значится, дело было в Ленинграде, конечно.