Снежная слепота

Полковник, не двигаясь, напрягал зрение, но тщетно: сквозь сплошные ряды веток не удавалось ничего разглядеть.

– Идём, оно нас не услышит оттуда… – взмолился прапорщик, отступая вдоль стены боком. Альфред усмехнулся:

– Может, и услышит.

Шорох повторился. Брюнет вздрогнул: ему показалось, теперь он был ближе.

– Услышало…

Альфред посерьёзнел.

– Идём. Медленно. Тихо.

Военные двинулись по тропинке, осторожно переступая через сухие ветки и подёрнувшиеся ледком лужи. Гарри вздрагивал каждый раз, когда ему чудился шорох или вздох, а блондин не прекращал оглядываться на стену деревьев.

Время для них потерялось, а шершавые лапы страха схватили за рёбра; путники всё крались и крались вдоль стены, ночной морозец щипал им руки и лица. Вдруг Гарри врезался лбом в прочную балку и чуть не вскрикнул от неожиданности. Альфред зажал ему рот и выдохнул: они вышли к воротам. По сравнению с теми, что были у Переправы, эти были куда выше и прочнее, и, о чудо! за ними виднелся крохотный лучик света. Боясь быть слишком громким, полковник шепнул Гарольду снять плащ и проговорил в щель между створками:

– Эгей! Мы от реки, переправились слишком поздно! Впустите, будьте добры!

За воротами раздались шаги, и грубый голос отозвался:

– Сколько вас?

– Двое, – ответил полковник, ликуя, что им не придётся ночевать по соседству с громадой Леса.

– Я не могу открыть ворота, – прозвучало с той стороны. – Хотите войти – забирайтесь.

Альфреда по затылку ударил узел верёвки, переброшенной из-за ворот.

– Только быстрее!

Повинуясь напутствию, Гарольд уцепился за верёвку и полез вверх. Блондин придерживал свободный конец, чтобы тот не болтался, и неотрывно смотрел в сторону Леса. Таинственный шорох не повторялся, но у мужчины было стойкое ощущение, что за ним наблюдают. Сколь он ни вглядывался в границу стволов, до которой было двадцать шагов, нигде не мелькнуло ни тени: в слабом свечении деревьев она была бы заметна. Глаза его уже болели от напряжения, но глухой голос прапорщика позвал его сквозь прочную древесину:

– Пол… Фред!

Альфред оценил смекалку подчинённого: военных в этом городе не любили, и сменить имя никогда не бывало излишним.

Он покрепче ухватился за канат, нащупал высокий узел и подтянулся, обхватывая ногами конец. Когда он добрался до верха, то скинул смотанную верёвку часовому (привычка собирать канат, чтобы за него не ухватились преследователи, прикипела к блондину во времена Урбдских кампаний).