Снежная слепота

Мама, любовь не даёт поблажек,

у моей – тик-так в правом лёгком.

3/1

– Генерал-лейтенант Геренда прибудет в пять, видимо, по делу мятежников…

Дождевая вода взрывала водосточные трубы вторые сутки подряд. Штаб бил рекорды по варке кофе: к путанице в делах Эйхеля и беспорядках на Периферии прибавилась всеобщая мигрень. Давление падало, и головы у штабных гудели, как осиные гнёзда.

– У бакалейщика был?

Только один прапорщик мог похвастаться тем, что его начальник не мается головной болью и не орёт на него, как принято у остальных.

Счастливчик положил свёрток из плотной бумаги на край стола, за которым работал подполковник Альфред Телур, статный блондин в очках-половинках и штатском костюме.

– Спасибо, Гарольд, – отозвался он, не отрываясь от жёлтых листочков, подшитых в крохотный блокнот.

– А что пишет Олдерн? – поинтересовался прапорщик, вешая мокрый насквозь плащ на трубы отопления.

– Многое. В основном о жене, немного про быт, окрестности, соседей.

Мужчину ответ явно удивил.

Боком заглядывая за пресс-папье полковника, заслоняющее тонкий блокнот, он протянул:

– Быть не может, чтобы старина Олди ради этого искал столько почтовых голубей.

– Это не он, – отвлечённо поправил Телур. – Его жена.

– Жена? Наверняка вдовая, выйти за отставного майора, у которого из орденов только плешь и сверкает…

Альфред вздохнул, распечатал пакет из бакалеи и достал оттуда плотный кожаный планшетник, немедленно укладывая в него жёлтые листочки.

– Сплетник ты, Гарольд.

Заведёшь жену, так она тебя не переболтает.

Прапорщик хохотнул. Повезло ему с начальником: Альфред не гнался за чинами, равно относился и к сержантам, и к генералам, наедине с ним можно было поговорить о личном, получить мудрый совет. Несмотря на юность, – Альфреду не было и тридцати, – в ГенШтабе у него было множество завистников, невольно уважавших его. Подполковник Телур занимался делами, которые за безнадёжностью сдавали в архив. Генерал армии лично знал его по довоенным конфликтам, когда рядовой несколько раз предотвращал покушения на тогдашнего генерал-летейнанта Корога.

Лично от него Альфред получил право на ношение штатского платья, почти полную самостоятельность действий и множество других, менее заметных полномочий – конечно, штабным служакам было, чему завидовать. Иногда сам Гарольд, да и Олдерн, давний их сослуживец, ворчали на свободный покрой плаща и брюк блондина, затягиваясь строевыми поясами.

– Интересно, как ему живётся на пенсии.