Надежда и разочарование. Сборник рассказов

Когда первые впечатления от грамотности иностранного студента немного поутихли, тетя Мотя ласково спросила парня:

– Чего тебе еще, сынок?

После секундной заминки парень ответил:

– И… один… булка.

Мгновение спустя зал взорвался от хохота. На лице студента застыла растерянная улыбка. Он, с минуту назад испытавший чувство гордости, наверное, понял, что сказал что-то неправильное. Не в силах осознать, что же он сделал не так, молодой человек посмотрел на тетю Мотю, словно ища у нее ответ на свой немой вопрос.

Тетя Мотя не растерялась и нашла, что сказать вконец растерянному студенту:

– Ничего, сынок. Булка тоже «моя», и она хоть раз должна почувствовать себя мужчиной.

Кто хочет всего, остается без ничего

Месей, четырех лет, вышел из дома и лениво, с прищуренными глазами посмотрел вокруг. Солнце ярко светило и слепило глаза. Затем он остановил свой взгляд на вершине горы, которая упиралась в небо. Его вечное притяжение и загадка, где заканчивался его мир. Месей для себя твердо решил, когда вырастет и перестанет бояться волков, обязательно взберется на эту вершину и ткнет пальцем в небо.

Он не понимал, почему дед все время смеется, когда он начинает об этом говорить. «Ему просто некогда это обсуждать, – думал Месей, – он вечно чем-то занят – то заготовка дров на зиму, то сена, то поле, где он выращивает полбу».

Он хотел вырасти быстрее, и каждый день, подходя к полке, нависавшей над камином, на которой днем отдыхала керосиновая лампа, он вытягивал к ней подбородок, чтобы измерить, насколько он вырос.

И каждый раз он с грустью замечал, что перестал расти. Он торопился, потому что не знал, что детство когда-то закончится.

У него была единственная игрушка – папина стеклянная изогнутая пепельница небесного цвета. В пасмурные дни он закрывался в комнате и, ползая на коленях, часами водил ее по кругу рамки теплого разноцветного шерстяного ковра.

Он просто так прятался в углу темной комнаты в ожидании, что его будут искать, звать, – он таким образом испытывал любовь матери или бабушки.

Долго простояв так, он с грустью выходил на свет с обманутыми надеждами. Его маленькое сердце страдало от нехватки внимания, поэтому он прибегал к ухищрениям: притворялся спящим, чтобы его подбирали на руки и укладывали спать.

Дед с каждой пенсии ему давал двадцать блестящих копеек, которые он вытаскивал из кисета, перетянутого тесемкой. Он каждый раз их собирал, чтобы попасть в кино.