Цветок самурая. Книга премудростей

Чем дольше век, тем свет короче,

Тем толще на душе броня.

Чем больше счастья мне пророчат,

Тем меньше сердце у меня.

    1997 год

****

О женщина! Начало всех миров.

Мать гениев: художников, поэтов.

Сестра цветов, подруга комплиментов,

Дочь бремени, любви земной покров.

Я счастлив, что не всю тебя постиг,

Что таинством душа твоя обвита.

Твой чистый лик как светлая молитва,

Как над Отчизной журавлиный крик.

    1986 год

НЕОКОНЧЕННЫЙ РОМАН

Там, где осень летала

Перед долгой зимой,

Ты молитвой шептала:

«Милый мой… Милый мой»

Ты молитвой шептала.

Взгляд летел за окно,

Где туман черноталы

Одевал в кимоно.

Мимолетная встреча,

Словно киносеанс.

Приходил я на вечер,

Уходил через час.

Ты порхала синицей,

Я парил журавлем.

Не летать, не гнездиться

Нам с тобою вдвоем.

Не висит занавеска

На провисшей струне.

Ни жена, ни невеста,

Ни любовница мне.

Не проклюнулись всходы

Нашей встречи с тобой.

Я краду твои годы,

Ты крадешь мой покой.

Так давно это было…

И зачем, не пойму,

Ты молитву забыла, —

Вру себе самому.

Мир тобой не заполню,

Не ударюсь в запой,

Как молитву припомню:

«Милый мой… Милый мой».

Так давно это было.

Там, за долгой зимой.

ПАМЯТЬ. ТРУБАЧ

Трубач мне снится. Не видать лица.

Зовет меня сигналом за собою.

Где под дождем железа и свинца

Одной судьбы хватило б нам обоим.

Что у него сбылось? что не сбылось?

Он знал меня, но рук его не вспомнить.

С ним за столом сидеть не довелось

И просто песню добрую исполнить.

Его лица я никогда не знал.

Он о войне мне не успел поведать.

И вот теперь, во сне, в атаку звал,

Чтоб цену я познал его Победы.

Я от напасти уши затыкал,

Я не желал внимать его приказу,

Но звук в меня все больше проникал,

Не отступив от истины ни разу.

Чтоб приходила ярости пора…

(Бой достигал здесь высшего накала,

Уже гремело вечное «УРА»).

И сердце, словно колокол, звучало.

И мы врывались в музыку атак,

Превозмогая тяжесть сновиденья.

Где не заполнить паузою такт,

Не избежать врагу его паденья.

    1987 год.

МУДРЕЦУ

Лукреций Кар!

Материя – основа!

Когда б не звон веселого ключа,

Мне не пришлось бы мучить кисть и слово,

Но эта соль – моей души свеча.

И я пою полет неугасимый,

И я скорблю над полотном зимы.