Сын Орла

Пеллетье левой рукой постучал в дверь кабинета. В правой он держал раскрытые часы. Затем он провел братьев в комнату со словами: «Сейчас ровно шесть тридцать, сестра Мэри Джозеф».

Мэри Джозеф не было среди тех монахинь, что встретили мальчиков в вестибюле школы. На взгляд Чистого Голоса, она была старше их – вроде королевы Виктории. Сестра сидела за большим столом посреди комнаты, скупо уставленной мебелью. Когда братья подошли и встали перед ней, она достала из ящика стола две маленькие молитвенные карточки и дала по одной каждому из них.

На карточках был изображен Иисус, сидящий на каменной скамье посреди многолюдной площади. Иисус раскрыл объятия навстречу детям, протягивающим к нему руки. На картинке была надпись: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне».

– Иисус хочет воодушевить вас, – сказала сестра Мэри Джозеф по-английски с сильным французским акцентом. – Он хочет принять вас в свое Пресвятое Сердце.

Пеллетье перевел ее слова на язык кри.

– Скажите сестре Мэри Джозеф ваши имена, – потребовал он.

– Нахевитакос, – ответил Чистый Голос, но Пеллетье поправил его.

– Это не твое настоящее имя. Скажи сестре свое христианское имя по-английски.

Чистый Голос думал о бороде Иисуса на картинке. Он знал, что в отличие от индейцев кри, белые люди могут выращивать густые волосы на лице, но считал, что все бороды и усы у них подстрижены и уложены одинаково – как у солдат и конных полицейских. Борода Иисуса, казалось, росла свободно и безо всякого ухода.

Чистый Голос также размышлял о том, что такое «Пресвятое Сердце». Он был удивлен, когда Пеллетье сказал, что имя Нахевитакос – не настоящее. Он не спешил отвечать и ждал, когда новый наставник разъяснит ему, что он имеет в виду.

– О господи, еще один молчун! – воскликнула сестра Мэри Джозеф.

– Может быть, ворон выклевал твой язык? – подстегивал его Пеллетье. – Назови сестре свое христианское имя!

Чистого Голоса охватили противоречивые чувства: требования воспитателей рождали в его душе протест, но он помнил о данном отцу обещании следовать правилам белого человека.

Как жаль, что рядом нет дедушки! Он наверняка подсказал бы, как поступить.

– Ну что же ты! – воскликнул Пеллетье, теряя терпение.

– Джон, – гортанным голосом произнес свое имя мальчик.

Наставники вопросительно посмотрели на Пловца. Чтобы избавить брата от этого сурового испытания, Чистый Голос шепотом напомнил ему его христианское имя и сказал, чтобы тот произнес его вслух.