Правозащитник

В ту пору центральные улицы Москвы еще не были замощены скользкой и неудобной плиткой; здесь властвовал лишь гранитный камень и асфальт; высившиеся здания «глядели» несколько угрюмо, напоминая мрачные бесчувственные изваяния из мрамора, подобно египетским пирамидам.

– Зачем ты меня сюда привез? – в голосе Елены звучало нетерпение и легкий оттенок недовольства.

– Посмотри, – горделиво произнес Белосельский, – в этом здании мой офис. Это крупная благотворительная организация. Она теперь моя полностью.

– Я рада, – сухо отвечала Елена, – надеюсь, в этом здании есть приличный ресторан…

– Я не только это тебе хотел показать… Кстати, сегодня на лекции по философии говорилось о филантропии, я хочу показать, сколько я сделал для всех нуждающихся.

– Мне это совершенно неинтересно…

В это время к Виталию, который сторожил роскошный по тем временам «Ауди», подошли несколько подозрительных людей в засаленных плащах и грубых резиновых сапогах.

– Ты меня не понимаешь, – говорил молодой человек, – скоро не одно здание, а очень много зданий будут принадлежать мне… я выкуплю…

– Меня твой бизнес не волнует.

– Но я думал… раз мы поженимся…

– Меня больше беспокоит твое отношение ко мне… Я вижу уже, что твой бизнес для тебя важнее меня.

Белосельский хотел возразить, но его отвлек Виталий.

– В чем дело? Кто эти люди?

– Шеф, они хотят с Вами поговорить, но лучше…

– Да, подойдите.

Двое приблизились. Это были мужчины с грубыми лицами. Один из них бойко выкрикнул угрозу на том жаргоне, по которому его сразу можно причислить к самому низшему классу общества. Второй, приземистый, достал сигарету и, пренебрежительно оттопырив пальцы, более внятно произнес:

– Мы от Сеньки Лысого. Он сказал, что ты арендовал это здание и открыл здесь столовые для бездомных.

– Да, это сделал я…

– В общем, так… – продолжал наглец. – Мы из местного профсоюза. Сенька сказал, что это его территория и нужно платить.

– Значит, ваш начальник Сенька Лысый?

– Верно говоришь, ему принадлежит этот район, а ты здесь чужак и порядки тут наводишь.

– Так вот что я отвечу, – твердо произнес Белосельский, – сегодня я заплачу… Я отдам вам столько, сколько вы скажете.