Девушка 2.0

Алена, не включая свет, в полутьме осторожно прошмыгнула в свой уголок, отгороженный большим шкафом. Она никак не могла успокоиться, руки мелко дрожали. Дверца шкафа предательски скрипнула, и в тишине комнаты тонкий комариный звук оказался неожиданно громким. Она в страхе замерла. Мама заворочалась, но не проснулась. Алена облегченно вздохнула и вытащила из шкафа свой походный рюкзачок. Взялась было за ноутбук, но передумала – достала из ящика стола планшет и засунула в рюкзак.

Потом встала и долго смотрела на маму.

Свет из коридора хорошо освещал ее лицо, и она не могла оторвать глаз от него – такого спокойного и безмятежного, такого родного и любимого. Так быстро постаревшего за последние годы. У нее перехватило дыхание от любви и презрения. От любви к ней и презрения к себе. Ей казалось, что она сейчас поступает как предательница. Но придумать что-то другое она не могла…

Она только представила, что мама сейчас проснется, и она встретится с ее взглядом… Нет, лучше не надо! Она ничего не сможет маме рассказать и объяснить.

Ничего! Но и промолчать тоже не получится…

Она на самом деле не знала, что могла бы сейчас сказать маме. Потому что ЭТОГО просто не могло быть. Не могло быть – просто потому, что не могло быть…

Она все еще не согрелась. Забраться бы под теплое одеяло, спокойно уснуть, а утром проснуться, как всегда… Но «как всегда» уже не будет. Никогда не будет. Она сейчас это так ясно поняла, что слезы снова начали душить ее. Она громко, надрывно всхлипнула, испуганно зажала рот рукой.

Быстро-быстро накидала в рюкзак одежду из шкафа – почти не выбирая, только самое необходимое. Схватила в охапку джинсы, свитер и, уже почти рыдая, выскочила в прихожую.

Вдруг наткнулась на свое отражение в большом, во весь рост, зеркале. Почему-то сразу успокоилась, медленно подошла поближе. Внимательно вгляделась в свое лицо, словно впервые его увидела.

«Алена, ты соображаешь, что творишь?» – «Но у меня нет другого выхода».

«Ты уверена, что правильно поступаешь?» – «Нет, конечно.

Но я должна что-то делать».

«А как же мама?» – «Когда все выяснится, я постараюсь ей объяснить. Она поймет».

«Ты сама-то уверена, что все может выясниться?» – «Нет. Но ведь ЭТОГО же не может быть! Просто потому, что не может быть…»

Она помотала головой, словно отгоняя наваждение. Осталось еще только начать самой с собой разговаривать. Снова взглянула на свое отражение, уже критически – и тут же пошла в ванную смывать остатки расплывшейся косметики.