Птицы

Война

Сто лет назад, в пятнадцатом году,

пока в краю далёком шла война,

она себе готовила еду,

а он курил и видел из окна,

как звёзды тихо падают в канал

и тают на поверхности воды,

как сглатывает звуки и следы

слепое время. Видел и молчал.

Потом она оделась, собралась

и будто бы покинула тюрьму.

И там, внизу, где пропадает связь,

она смотрела сквозь стекло во тьму.

И золото волос как листопад

кружилось под гитарный перебор.

И мысленно она ткала узор

путей.

туда, где он курил возле окна,

пока в краю далёком шла война.

Большая стрелка на его руке

нарезала за тысячу кругов.

И год семнадцатый, и город на реке

четырёхбуквенной. И незабудки слов,

и лица, и сердца, и имена —

все перетёрли жернова времён.

«Их» больше нет, а есть она и он.

Осталась неизменной лишь война

в краю далёком с чуждым языком.

Но отзвуки её уже трясут

брусчатку под тяжёлым сапогом

солдата в Александровском саду.

И вот, пока он вешает бельё

в квартирке в Петроградской стороне,

звук выстрела напомнит вдруг о ней,

и он, к стене склонившийся, замрёт,

увидев тот же самый Петроград

в пятнадцатом году, сто лет назад.

И сей же час в дождливой Normandie

(не в Этрета?, так, может быть, в Онфлёр),

вдруг вскрикнет птица с жёлтым на груди,

и смолкнет на секунду разговор.

И тенью тени в комнате пустой,

на двух концах Европы промелькнёт

тревожное «когда произойдёт,

я не узнаю».

и он, подумав: «что произойдёт?»

и та, нахмурив брови: «да о чём?»

И время неуёмно потечёт,

над кружкой кофе, над сырым бельём,

минуя эту странную весну,

и звуки сгладит, и сотрёт следы

и звёзды на поверхности воды,

оставив неизменной лишь войну.

«Мне не узнать, что станется с тобой».

Полдневный залп растает над рекой.

Все спят

Все спят уже. И только мы не спим,

прокладывая курс нетерпеливо,

туда, куда мы сами захотим,

не внемля безразличию прилива,

что бесится в припадке за спиной,

расшвыривая камни и обломки.

Под вспоротой октябрьской луной

предметы по-особенному ломки,

черты лица – неясны. Рвётся ткань,

расходится под пальцами на нити.

Ты хмуришься и шепчешь «перестань»,

то жаждешь, то пугаешься открытий,

которым нет числа. И карты нет,

и глобус опустел, с него опала

материков листва.