Херувимы. Поэзия

Знакомство с поэзией

Со стихами впервые познакомился через старших сестёр. Ира и Валя учили школьные задания, а я слушал их декламацию и стихи западали в память, радовали ритмикой, музыкой речи, красотой, силой и мужеством героев. Это было вроде музыкальной сказки. А вот и мой поэтический опыт:

Мы учились в Яранске.

Нас качала Ярань.

На окошке из банки

Полыхала герань.

Сладкий воздух струился

После пламени гроз.

Каждый в рощу влюбился

Белоструйных берёз.

На лугах-изумрудах

Мы тонули в цветах.

Небо – синее чудо

Колыхалось в глазах.

Дикарями плясали

У ночного костра.

Смех и песни звучали

До седого утра.

Сам, теперь поседевший

От невзгод и дорог,

Я в душе оскудевшей

Чувства детства сберёг.

Если трудно бывает,

Утолит жизни гам.

В детство я улетаю

И брожу по лугам.

Наискосок через дамбу-дорогу стоял двухэтажный деревянный дом, обшитый тёсом. На первом этаже семья Подузовых жила – вязальщики, и хозяйство, конечно, держали.

У них тоже младшеньким был мальчонка – Венька (как потом я узнал). Матери нас и свели. Отцы наши в 41-ом году на войне оказались. Нам досталась безотцовщина, а моей семье – голод и нищета. Подузовым легче было выжить: дочери старше, огород больше, станки вязальные были, так что тайком подрабатывали. Тайны ремесла хранили свято. Венька (потом выяснилось настоящее имя – Вячеслав, когда в школу пошёл), научившись от своих вязать рыболовные снасти, мне ничего не показал, как это надо делать.

После войны отец построил небольшую избушку под номером 1-а наискосок, через дамбу. Это была большая усадьба Вихаревых, участок сверхнормативный отмерили нам. Было место заливное. Дед Вихарев по краю от реки во всю длину участка посадил тополя, и к моменту нашего переселения на новое место эти тополёвые прутики были уже высокими деревцами.

В 1976 году по воспоминаниям о жизни в той хижине получились такие стихи:

Годы клонят, уводят к закату,

Но всё ярче мне виден восход.

Вижу нашу тесовую хату

В три оконца, себя у ворот.

Волос русый скатался, не чёсан,

Ноги в цыпках и руки черны.

Я задиристый, звонкоголосый,

Как друзья моих лет – пацаны.

Тополя надо мною шумели.

Ой, как много их в тесном ряду.

В белом, в белом, как в снежной метели.

Они были у всех на виду.

Пух летел на луга, на дорогу.

Нежный пух, ты меня волновал.

Был влюблён я в судьбу – недотрогу.

Вдруг (на дамбе) её пред собой увидал.