Одесские зарисовки

А вечером, когда Тосю за барной стойкой сменит её муж Семёныч, в кафе, будет полно разношерстного люда…

Будут не дострелянные в 90-е, пережившие своё время широкоплечие квадратнолицые поседевшие и обрюзгшие бандиты, переквалифицировавшиеся в хозяев СТО или шиномонтажа, также будут худые и юркие, как подростки, воры-опиатчики, степенные, видавшие виды таксисты, случайные, прячущиеся от непогоды загулявшие парочки. И за всей этой публикой, опершись могучими волосатыми в наколках руками на барную стойку, будет зорко следить Семёныч…

– Вот твой кофе, Андрюша, – оторвала меня от созерцания дождя за окном Тося.

– Спасибо, Тосечка. Семенычу привет.

– Передам. Что-то ты совсем нас забыл, не заходишь.

– Да замотался я. Прихожу домой усталый и сразу спать.

– Не забывай нас.

– Договорились, – улыбнулся я Тосе.

– Вы таки хотите знать, где я потерял эту чертову ногу? – вырвал меня из плена задумчивости хриплый простуженный голос.

Я с недоумением поднял глаза и увидел присаживающегося за мой столик одноногого, на костылях, старика, одетого в серый чистенький, с потертым воротником пиджак поверх застегнутой на все пуговицы синей рубашки.

Тося принесла ему бокал пенистого темного пива.

– Люди перестали общаться, – сделал глоток пива одноногий. – Вы там тыкаете пальцем в свой телефон и думаете, что это и есть общение. Иллюзия! Что в общении может заменить глаза собеседника? Его выражение лица? Его голос? Вот то-то! А вы говорите – телефон.

Ерунда ваш этот телефон! Симулякр!

Я с интересом слушал.

– А ногу я в Афгане потерял. В 88-м. По нужде отошел, ну и подорвался. В себя пришел, когда меня несли обосранного и без ноги к вертушке. Вернулся героем, квартиру дали, женился, пошел работать. Я тут рядом, на Алексеевской работаю, часы ремонтирую…

– Точно! А я все думаю, где мог вас видеть! Вы мне отцовские «командирские» чинили.

– Да-а… – не слышал меня старик, – а потом, когда не стало моей страны, я перестал быть героем.

«Мы вас туда не посылали» – говорили они мне, когда я пересмотра пенсии добивался. Зина моя померла. Сердце. Говорят, что в Германии можно было вылечить. Но кто я и где та Германия! Я бывший герой и часовщик. На Германию денег не было, и моя Зиночка умерла…

Старик дрожащими губами допил пиво, взял костыли, шумно встал из-за стола и медленно направился к выходу.

– Если что с «командирскими» будет не так – заходите.