Одесские зарисовки

Да, а вот здесь у меня спальня дочери. Она сейчас в Хайфе. Ви были в той Хайфе? Нет? И правильно. Если Ви живёте в Одессе, то вам незачем туда ехать! Все то же самое, только жарче. Да, а вот здесь кухня. Здесь я поругалась с этой Софой. Видите ли моя фаршированая риба ей чересчур сладкая! Нет, ви только посмотрите на неё! Моему Фимочке моя рибка была хороша, дочери хороша, всему двору в «хорошие дни» тоже нравилась, а этой Софе слишком сладкая! Ну так как мы решим вопрос, молодой человек? Ви оградите мою рибку от таких критиков?.

.

Сваты

В центре Одессы, на Дворянской, буквально в квартале от Соборки, от которой легче пройти, чем даже посмотреть до Дерибасовской, есть в полуподвальчике кафе Коррида. Почему именно Коррида, какое это убийственное для быков мероприятие имеет отношение к Одессе и улице Дворянской – понять трудно. Еще труднее понять, какое отношение имеет это кафе с сомнительным кофе, но вполне достойным чаем, к влюбленным друг в друга Лиде Фельдман с улицы Канатной и Славке Белоусову с Мясоедовской и их родителям, понявшим, что их дети уже таки да, – должны закрепить свою любовь чем-то большим, чем пылкая юношеская страсть.

Особенно этот вопрос волновал Петра Борисовича Фельдмана (а по паспорту Пинхас Борухович, но таки Фельдман, а для родни и близких просто Пиня), который видел, как его дочь благодаря этому, даже не геру Славке, просто на глазах из его маленькой девочки превращается в женщину. Войдя в кафе вместе с братом Семой, который был взят для моральной поддержки, Петр Борисович оглядел зал, увидел за дальним столиком дочь, которая, положив свою голову, обрамленную копной рыжих, вьющихся волнистыми локонами волос, на плечо Славика и что-то читала вместе с ним в планшете. Несколько секунд отец любовался дочерью, затем кинул недобрый взгляд на Славика, чертыхнулся, уселся за стол, брезгливо осмотрел его и нетерпеливо застучал пальцами по краю стола.

– Сема, и вот за этого гоя я должен отдать свою Лидочку? Я не верю сам себе, Сема, ущипни меня! – обратился Петр Борисович к брату.

– Ша, Пиня, не делай себе больное сердце. Сколько, ты говоришь, они вместе? С первого курса? И ты думаешь, что все эти пять лет они только и пялятся в этот планшет? Я так смотрю, что выбор у тебя не такой и большой. К тому же видно, что нормальный парень. Пройдет гиюр и будет наш.

– Ох, Сема, я даже не знаю. И где этот его папа? По телефону же договорились на шестнадцать ноль ноль!

– Пиня, сейчас без пяти минут.