Волк, который любил читать

Если бы Волк дотянулся, он бы обязательно избавил Дом от такого изъяна, закопав где-нибудь натерпевшуюся голову несчастного кабана. А пока приходилось, сменив отвращение, смириться. Скоро это стало скорее побуждением к философии: Волк ложился и смотрел на нее, размышляя о смерти, о принятии неизбежности и о том, все ли люди свободно вешают на свои стены пустоглазые бошки.

Может быть, нашелся бы тот, кто согласился бы с Волком, сорвав ее и отбросив подальше?

* * *

Но больше всего во всем Доме Волк любил библиотеку.

Скорее всего, эта отдельная комнатка была кабинетом, служившим хозяину Дома местом затворничества. Кроме стола и стула, тяжелых и мощных, все остальное пространство заполняли шкафы. Казалось, они были здесь вместо стен; и книги, книги, бесчисленное количество книг стояло на полках, громоздилось в углах и валялось на полу.

Когда он первый раз поднялся по лестнице и заглянул сюда, ему показалось, что странно хранить дома такое количество прямоугольных ворсистых бумажных кусочков.

Однако очень скоро оказалось, что в каждом из них был сокрыт огромный мир.

Днем, когда было светло, Волк читал. Он очень любил читать – и это было вовсе не чудом, а, скорее, чертой характера. Зверь становился на лапы и тащил зубами книгу с самым вкусным на вид корешком. Многие из книг здесь отсырели и аппетитно пахли грибами и лесом.

Переворачивать лапами странички, разбухшие от влаги, которая едва ли не каплями висела в воздухе здесь все это время, в закрытой комнате под крышей, было трудновато.

Страницы липли друг к другу и рвались, но самым досадным было то, какие пятна оставались порой на белоснежных листах от волчьих немытых лап. Летом страницы были в зеленом соке растений, осенью с комками грязи, запутавшимися в шерсти.

Когда Волк умудрился заляпать еще непрочитанную страничку, твердо решил: пора мыть лапы. Зимой он, уже сидя на крыльце, не доставая до земли, возил лапами в снегу, особенно после удачной охоты. В теплое время, поняв, что лужи обычно не чище, чем борозда грязи, Волк приспособился мыть лапы в бочке возле Дома, где собиралась дождевая вода, стекавшая с крыши.

Он вставал во весь рост, аккуратно заглядывая в бочку. Вода в ней редко доходила доверху, хотя в осеннее время ливней могла и перелиться через край. Дна никогда не было видно – словно там была налита ночь, от чего было немного страшно совать туда лапы – мало ли кто может схватить за них?

Волк осторожно макался в воду.