Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017

Люди не тактильный теплый комок, а застежки.

Пыль – о том, что Бог не наблюдает ничего,

что бы объединяло людей.

Пыль о том, что общности нет

и у представителей малых сообществ.

Что знала о них – то забыла.

Будь то религия, социализм

или документальное родство.

Пыли можно довериться – пыль мыслит непредвзято.

Шла умирать. Вошла в рай.

Сапоги «Траста» – семьсот рублей.

Куртка, розовый английский цвет,

хлопковая раковина, на гусином пуху.

Восемьсот, мне подходит. Стирала руками.

Пух (что удивительно) высох.

Свитера примеряла долго.

Купив, теребила шерсть в мыльной воде.

Вещи идут к человеку. Человек без вещей слишком легок —

его крутит метель.

Человек умирает от холода и от жары,

человек промокает насквозь.

Из нутра человечьего, из мозга, яиц и влагалища —

поднимается птица,

бледный снегирь паранойи;

носится,

носится от стены к стене,

сбивая иконы, мешая читать псалтирь

и нагоняя температуру.

Алый вагончик спешит, уходит навеки от станции —

не удержать.

Человека волочит и тащит; он истрепался:

любимые стали иголками.

Тогда возникает одежда – подобие тела и новое тело.

Две черные юбки.

Турция, мелкий вельвет.

Подрубила подол, немного укоротив.

Надевала с симпатией.

А сколько сестёр их висело, лежало и стоило.

Сто сорок пять рублей. Сейчас бы надела такую.

На церковный праздник.

Вещи шепчутся. Прощают опоздание и пятна еды.

Не просят тепла.

В вещах человек и есть «мы». Связь человек—человек

вижу только сквозь вещь.

Люди-застежки. Тыц-тыц человек, обновился —

и Богу тепло.

Вещи тепло создают. «Фамилия» выше «Сток-центра»

личностью вещи.

Как и людей, вещи ожидает огонь.

За чертою жилья – ожидает огонь.

Запах гари заложен с рождения в вещи и в человеке.

А в «Фамилии» свет без огня и проходы по цвету

и по размеру,

в ожидании перерождения.

В зеркале что-то нестройное, детское отражено.