Когда Жребий падёт на тебя

– Мы только недавно познакомились. Он меня на машине катал, вином угощал, подарки дарил, говорил, научу, как жить, не тужить.

Босс подходит к ней вплотную и смотрит искоса. Под его взглядом блондинка замолкает и закрывает глаза. Босс стоит над ней около минуты, говорит:

– Понятно. Ладно, – и уходит в чащу, ломая придорожные травы, высматривая что-то вокруг.

В отличие от босса, нам с Алисой ничего не понятно.

– Чего это он? – спрашивает Алиса? Она явно, как и я озадачена выстрелом босса. А в моём воображении я вижу, как кисть непутёвого налётчика разлетается в кровавых брызгах.

Бр-р-р!

– Фиг знает, – тщательно подавляю рвотные позывы и стараюсь не смотреть в сторону нарка.

– Куда он пошёл? – спрашивает Алиса, а блондинка, быстро кивает, подтверждая свой интерес, и не зря: её судьба неизвестна никому, кроме него.

– Только не дайте ему меня так же… – она глядит на распростёртое тело подельника, в её глазах ужас.

Босс не заставил себя долго ждать. Он возвращается, держа перед собой на вытянутой руке какое-то растение.

Когда он приблизился, я увидел в его осторожной щепоти куст крапивы.

Он подходит к машине, опускает стекло штурманской двери. Потом берёт блондинку за шею и суёт её в образовавшуюся щель. Поднимает стекло, стискивая начинающую плакать налётчицу, потом, прилагая усилие, толкает её, дверь защёлкивается. И теперь перед нами наклонившаяся в недвусмысленной позе блондинка, зажатая в двери.

– Нет! Не надо! – слышно из салона.

Я смотрю на куст крапивы, и озарение вызывает дикий смешок.

Неужели?! Алиса тоже смеётся.

А левая рука босса задирает юбку, обнажая сверкающие соблазнительные полушария, покрытые гусиной кожей. На ней те трусики, которые обнаруживают себя только треугольником над выпуклым великолепием форм, цвета трусиков я, по понятным причинам, не различаю, ослеплённый центральной экспозицией. Босс наносит ей по аппетитным чреслам первый сочный удар кустом крапивы. Теперь её приглушённый вопль заглушает скулёж Жорика, пришедшего в себя секундой ранее.

И здесь мои нервы сдали. Весь спрессованный клубок событий с первым криком осознавшей происходящее блондинки разрядился диким хохотом. Я катался по траве, безумно хохоча, и видя, как смеётся Алиса, сидя, в бессилии опустив руки на колени, а лицо её вовсе не радостное, будто смех приносит ей боль. Ой, её рёбра! Меня накрывает волна истерического смеха при виде нелепо дёргающегося голого зада неудавшейся налётчицы.