Когда Жребий падёт на тебя

Какая у тебя почта? – спрашиваю Ивана, достаю Кузеньку, и вижу, как Ватман, полулежащий навзничь, опираясь на локти, начинает что-то говорить, но на полуслове вдруг замолкает, глаза закатываются, становятся страшными и белыми, и он повисает на локтях, склонив голову на грудь. Глаза уже закрыты. Меня как током ударило.

Ваня, что с ним? – мой голос звучит ужасно жалко, а сердце странно трепыхается, вместо того, чтобы стучать.

Иван подскакивает к застывшему в неудобной позе Ватману, суёт палец ему под подбородок.

Жмёт плечами.

Вроде спит.

Спит?! Он что, всегда так спит? Перепугал насмерть.

Не знаю. Обычно спит. Как все.

Ты видел, как он выключился? Глаза закатил и раз! Как пуля в него попала.

Нет, ну он, вообще, странный человек. Почему бы странному человеку не засыпать как-нибудь странно?

Что тут скажешь. Спит, так спит. Вспоминаю свои причуды. Я тоже, наверное, странная. Но Ватман, конечно, бьёт рекорды. Даже Гоша теперь кажется мне обычным.

Может, его хотя бы положить удобнее?

Это да, – говорит Иван и придаёт телу Ватмана более обжитой вид, а то нелепая его поза наводила на мысли о вечном покое.

Теперь видно, что он, действительно, спит, и, судя по подрагивающим векам, видит сон.

И долго он так будет?

– Я его таким впервые вижу. Так что не знаю.

– А у него что, в самом деле, титановая пластина в черепе? Ты видел?

Ваня хмурит брови в задумчивости.

– Он шапку не снимает, по крайней мере, когда не один.

При мне он даже спит в шапке. Говорят, что титан на молекулярном уровне срастается с бионикой. В данном случае, он ещё и в шапку врос.

А он забавный. Иван. Как там с древнееврейского? Милость божья? Потрепала его жизнь. Вот он от неё и отшучивается.

– Он уникальный, – продолжает Иван, – Я, как его увидел, сразу понял, что ради того, как он живёт, стоит жить. В его действиях прослеживается истина. Можно как угодно критиковать, анализировать и препарировать его дела, всё равно выходит, что он действует как по писанному.

Как по сценарию.

– И он каждое полнолуние выходит на охоту?

– Каждые двадцать восемь дней. Сначала он просто уходил, но я заинтересовался, и скоро стал его инженером, – лицо Ивана становится мечтательное, как у всех людей, вспоминающих что-нибудь приятное, – Он снял меня с героина. Я думал, что всё. Жизнь прошла. Но он сделал это. У него дар – лечить людей. К нему запись на месяц вперёд.