Мой взгляд

Боль стекает слезой по ресницам,

Есть немому вопросу ответ:

«Невозможно ещё раз родиться,

Если жизнь нажимает «DELETE»».

Ток-шоу, «Мыльная вода»

Ток-шоу, «Мыльная вода»

И в нём, наверное, герой? Персона.

Зачем пришёл? Вот это да!

Решил при всех стирать свои кальсоны.

Шумит, волнуется весь зал,

Расписано, когда и как по нотам:

«Через себя переступал,

Куда нам недотёпам, мелким ботам».

Да что там, он теперь кумир,

Ступил ногой на стыд и честь забыта,

Но не покажет ног сатир,

Укроет камеры наезд копыта.

Свободны все, всё шоу снято.

«Герой» опять состриг свои купоны.

Всё так, им ничего не свято.

Да, бизнес, у него свои законы.

К чему? Какие здесь резоны?

Не хочет зритель просто думать, грустно.

С бельём стираются КАНОНЫ,

Дешёвка, вместо красоты искусства.

Тосклива песня волка в полную луну

Тосклива песня волка в полную луну,

Протяжным воем, разрывая тишину,

Он отпевает боль всей волчьей жизни.

Вот не питают к волкам альтруизма.

Он вспоминает, гибель волчьих стай

И выстрелы под свор собачьих лай,

Волк выливает в песне боль своих утрат,

А у меня с луною связан Ленинград.

Не этот, что сейчас стоит нарядный,

А тот в войну, разрушенный, блокадный.

Я не был там, прекрасно понимаю,

Но почему-то живо представляю.

Застывший город, в сумраке ночном,

Тропа к Неве, укрытой толстым льдом

И на снегу, углём, холодный лунный свет,

Развалин города рисует силуэт.

И между ними, медленно, качаясь,

Плывёт, почти что, расплываясь, тень.

Вдруг встала и дыханьем согреваясь,

Спиной прижалась к льду разбитых стен.

Она наверно навсегда замрёт.

Нет, это не сейчас произойдёт,

Потом, пока пусть слабо, сердце бьётся.

Тень доберётся, только оттолкнётся.

Добралась, вниз ведёт проход среди развалин,

Проем в стене, тепло беречь, дверьми завален

И вот она пришла к подвальной клети.

В дверь, темнотой глазниц, смотрели дети.

С тоскою гладя, то что им добыла,

По крошкам жизнь, меж ними разделила…

Опять обстрел, снаряда жуткий вой,

Тьма, звон в ушах, и мама на до мной.

Спасла… и это для неё награда,

Тогда нас увезли из Ленинграда.

Ещё сказали, что так очень надо,

А мама будет с нами всегда рядом.

И с детских лет, глядя на блин луны,

Как наяву, картина предстает,

Холодный свет тоски, всей глубины

И посреди развалин тень бредет.