«Афганец»: оставшийся в прошлом

– Вы не договорили: что случилось с той первой горсткой десантников? – спросил Петр.

– Они подорвались и забрали с собой еще несколько моих воинов, – с грустью в голосе добавил Халк.

– А как звали того офицера, не помните?

– Помню, как его забыть, – он зашевелился и полез в карман. – Я о нем только и рассказываю моим сыновьям и внукам, – он достал из кармана удостоверение советского офицера с пятнами крови. – Вот его документы. Мои люди их подобрали на месте столкновения. Его звали Семен. Если он жив, передайте, пожалуйста, ему эти документы и скажите, что я его жду с новой миссией из России как брата.

Правда, как брата. Я хочу, чтобы он помог нам в борьбе против тех. кто сегодня топчет нашу страну, и выполнил свой интернациональный долг до конца.

– То есть вы призываете его встать на тропу войны еще раз?

– Вы меня неправильно поняли, – сказал Халк. – Мы хотим мира и созидания без оружия. Мы хотим воевать против войны. Я хочу, чтобы он стоял рядом с нами, как символ шурави, и я уверен: это поможет объединить наши народы – пуштунов, таджиков, узбеков – и возродить прежний единый Афганистан.

Я не знаю, почему, но хочется смотреть в глаза человека, которого не можешь забыть. Как я могу забыть – он сам пришел к нам в логово…

– Сдаться? – взгляд Петра стал напряженным.

– Нет, что вы! – возразил генерал. – Вы знаете, в Африке есть племя, мужчины которого, выйдя на охоту, следят за прайдом львов, когда они поймают жертву. Они изобрели оружие, чтобы отобрать мясо у львов.

– Какое?

– Внезапность, – афганец с четырехугольным подбородком впился глазами в журналиста, словно он нашел человека, которому можно открыть душу и сказать то, что его давно волновало, – внезапность. Они с шумом и резко нападают на львов и за какие-то секунды, пока львы не поймут, что случилось, отрезают лакомые куски мяса, кладут на плечи и спокойно уходят под растерянным взглядом облапошенных львов. Так вот, какое надо иметь мужество и хладнокровие, чтобы сделать такое с нами? Он…

Сзади скрипнула дверь, и черты лица Семена напряглись: карие глаза прищурились, высокий лоб наморщился.

Он не хотел, чтобы его трогали в этот день, в это число месяца, который перевернул его жизнь с ног на голову.

– Семен Павлович, – раздался звонкий голос секретарши начальника, – вас просит шеф.

Семен даже не шелохнулся.

– Хорошо, милая, – ответил он почтительным голосом.

Дверь закрылась. Он зло ударил пальцем по клавише и выключил фильм.