Когда поёт Лис

Вначале вам может показаться, что читаете сказочную историю. Ведь вы любите, юноша, чудесные истории…

Я смущённо закрыл свою книжку, перевернул её названием вниз. Волкодав с секирой покорно упёрся в моё колено.

– Так вот, потом вы обязательно поймёте, в чём вкус этой книги, проникнитесь ею и узнаете, что в ней между строк алмазы истины.

– «Анастасия», Владимир Мегре… Что-то название не слишком дотягивает до заглавия книги, в которой раскрыта суть бытия.

– А вам непременно нужно помудрёнее и непонятнее? Вроде «Священного Грааля» или «Колодца лунного света»? Юноша, истина очень проста и доступна для понимания каждого.

Не ищите её среди заумных фраз.

И я почему-то поверил этой женщине, которая совсем немного, но всё же была похожа на мою мать. Поблагодарил её за беседу, пересчитал за ближайшим кустом остатки своей стипендии и помчался в книжный магазин. Оказалось, что книг вышло уже шесть, и будут ещё. Первую я прочитал за вечер. И купил на деньги, отложенные на зимние ботинки, остальные.

– Это секта, Лёнька, ты чё? В натуре? – удивлялись одногруппники.

– Да ну и пофиг, может и секта. Если просто читать и анализировать информацию без фанатизма, всё будет ништяк.

– Без фанатизма? Ну-ну… – товарищи кивали на солидную стопку зелёных книжек, ржали и отваливали от меня. Ну, типа, хочет человек неведомой фигнёй страдать, пускай страдает. А я не страдал, я был счастлив от того, что понял, куда мне надо идти и что делать. Свой дом и сад, где мы снова соберёмся все вместе, семьёй – четыре сестры и два брата – вот моя цель.

Разноцветье этой осени не смогли смыть с моей души даже самые сильные ливни. Солнце зажглось внутри меня и продолжало сиять, несмотря на огромные чёрные тучи снаружи. Я стоял на своём пути. И я должен был дойти.

Туман

Маленькая комнатушка без окон – аппендикс актового зала, здесь хранится всякий нужный хлам. В ней сегодня пытаются поймать свою заблудшую музу три гитариста – самопальная группа курсантов-судоводителей третьего года обучения.

Антоха обречённо возлежит на груде старых журнальных подшивок. Рома дремлет в позе мыслителя. Потрескивает пыльная лампа, в неё набилась рота дохлых мух. Безнадёга. Лёнька едва касается струн своей акустики. Если что, он и на басу может тему вести… Но сейчас не надо на басу… Не поймёшь, то ли давно стемнело, то ли едва начали сгущаться февральские морозные сумерки над рубкой на «верхней палубе» здания рыбинского речного училища.