Будь моей

Я вовсе не уверена, что он сидит в отеле на своем рабочем месте, но… а вдруг? Я не могу пустить это на самотек. Не могу оставаться равнодушной, когда ребенок плачет и просится ко мне, когда требует его отпустить, а его насильно забирают только потому, что у няни или кто эта женщина есть указания не подпускать человека не из списка.

Остановившись перед приемной, вхожу внутрь. Спрашиваю у секретарши, на месте ли Богдан.

– Да, но к нему нельзя.

– Передайте, что я по личному вопросу и назовите мое имя.

– Девушка, я не стану этого делать, – отвечает она мне.

– Я понимаю, но вам придется. Разговор касается его сына.

– Девушка, я вам повторяю.

Дальше я не слушаю. Решительно ступаю к двери и дергаю ту на себя. Когда она не поддается, стучу в нее и выкрикиваю его имя. Я не искала с ним встреч и если бы это было возможно, избежала их любой ценой, но я не могу забыть жалобный взгляд Ромки, направленный в мою сторону. Он буквально вопил мне о том, что я должна его забрать у злой тети.

– Что вы себе позволяете? – спрашивает секретарша, а в следующее мгновение дверь кабинета распахивается.

– Богдан Олегович, я пыталась объяснить, что к вам нельзя, – выдохнула секретарша на одном дыхании, а затем добавила: – Охрана уже идет.

– Отменяй охрану и садись на место, – приказал ей Богдан. – А ты иди в кабинет.

Пропустив мимо ушей его приказной тон, я прошмыгиваю мимо и уже через несколько секунд стою в просторном кабинете. Сейчас хотя бы могу его рассмотреть, потому что в прошлый мой приход сюда было совсем не до этого.

Сейчас же я жадно рассматриваю интерьер и понимаю, что он Богдану совсем не подходит. Ни это небольшое кресло, едва заметное за массивным столом, ни этот огромный ворсистый зеленый ковер, ни даже лампа на столе. Мне было трудно представить Богдана за этим столом. Он сюда не вписывался, и я не представляла, как он здесь работает. Впрочем, на поработать у него было несколько дней. Вряд ли он заметит неудобства.

Когда за моей спиной с грохотом захлопывается дверь, я вздрагиваю и оборачиваюсь. Натыкаюсь на взгляд Богдана и готовлюсь к тому, что он спросит, по какому праву я нарушила его уединение, но нет…

– Извини, что не предупредил. Рома немного приболел, и мы отложили возвращение домой на несколько дней. Как только он пойдет на поправку, мы летим домой, а ты продолжаешь работать.

От его извинений я теряю дар речи, а затем киваю, намереваясь тихо уйти, но не могу.