Рябиновая осень

«У меня возрождения циклов всегда бесконечность есть» —

День подумал, зевая. Накрыл те тела бездыханные.

    Наталия Новгородська

Стрела откровения

Разлито на порции то, что в меня затекало, копилось,

Всё то, что подвергла фильтрации, сушке, повторным

Смешениям с пошлостью разума. Скрыта зеркальность под пылью

Из странностей, в текстах сверкает притворность.

Готова делиться трудами. Всем: «Здравствуйте! Я проведу Вас

В безумство.» Но фразы не стали терпеть, дожидаться

Пока их озвучат, и сами пошли огибать равнодушность

Людей, декораций, поверив, что те должны ждать их.

Они выходили из телодвижений, из сдержанных жестов

Руки, что свободна от свёртков замятых тетрадок;

Гремели, стучали: по стенам, в дверные полотна из жести,

Но звуки ушли в их прозрачность, абстрактность.

Тогда крупы слов захотели сбежать изо рта, разгуляться.

Часть билась о воздух, но кто-то с припадками, в стаю

Сбивался, метался, желая весь вплавиться в разные взгляды.

Вокруг то кружилось, то падало, а я

Стояла на публике голая, в свете, себя ненавидя,

Прикрытая феями, ёжиком, мёртвой медузой.

Заметят такое лишь те, в ком застряли слова, не навылет

Прошли (их края завязала на узел).

    Наталия Новгородська

Фантазия. Читая письма А. П. Чехова…

Тихий город у синего моря,

Рядом степи с духмяной травой.

Как люблю твои, Родина, зори!

Уезжая, тоскую душой…

И куда бы ни шёл и ни ехал,

Все дороги ведут в Таганрог.

И дела все как будто не к спеху,

В дом родной лишь ступлю на порог.

Мне акации нашей аллеи

Шепчут песни прошедших времён.

И мечтаю вернуться скорее

В дом, где детством бывал обделён.

Я мечтаю прижаться к ладоням

Милой мамы и, так же, – отца.

Вспоминая о детстве, с поклоном

Целовал бы я их без конца.

    Саша Пасса

Шутиха

1.

Говорят же: ровню ищи, не сочти за бред;

Ошибёшься с подругой – нахлебаешься, милый, лиха.

Как же случилось, что воин, мудрец, аскет

Замуж взял за себя чокнутую шутиху?

А пошли птенцы – как с концами свести концы,

Как творить ежечасную битву Духа?

У неё всё песенки, пляски, прорехи да бубенцы.

Отвернёшься к стене – обнимет и поцелует хотя бы в ухо.

Обовьёт, дурная: ни целомудренной красоты,

Ни влекущего обещания рая того земного,

Всё бы травы ей жечь, хохотать и взрывать мосты,

Всякий день изменяя масть, ох, опять, неужели снова.