Гаятри и Васяня под крылом московской «тантры»

Гаятри рассказывал о связи энергий человека с космическими, и много всякого другого. – Всё исключительно важное для людей, желающих жить в гармонии с космосом и планетой.

Иными словами, учащимся предстояло овладеть не только внешними знаниями, но и управлением собственным телом и энергиями.

Во время первого часа Роби присмотрел себе девушку и недолго думая – в первый же перерыв познакомился. А после пересел к ней поближе, осторожненько втиснувшись между нею и седеньким дедусиком.

Девушка и сама, тоже – вполне охотно – подвинулась от дедусика подальше.

Потом уже – позже говорили, что дедок тот «отмороженный», ходит на тренинги постоянно, но… – болеет чуть ли ни сифилисом. (Врали, конечно!). Якобы не лечится говнюк, потому что не хочет вмешиваться в Божественную справедливость, – типа: что Бог послал, то и хорошо. Говорили: то ли он кого-то заразил, то ли – всех подряд заражает, и справка из КВД у него поддельная, но до траха дед был очень охочий.

Однако, ему удавалось пристроиться поближе только к новеньким, а повторно пришедшие на тренинг – деда того из-за слухов сторонились.

В общем, среди упражнений были и объятия, и ласкания друг друга, и касания с особой нежностью, и всё в таком роде… Тантра это или нет – кого интересовало? Это было офигенно возбуждающе и порождало небывалую – прямо таки вселенскую общность женщин и мужчин в отдельно взятой комнате.

К концу дня – любовь «ко всем и вся» пёрла, казалось, из каждого, как зачумлённая – чисто шальной дым из ноздрей! В будущем, когда станет близким к членам команды, Роби узнает, что в чай, разносимый очаровательными девчушками, добавлялась некая субстанция: она-то и вызывала, в соответствии с желаемым, эту экзотическую феерию любви и блаженства.

И конечно: ощущалось это – несказанно здорово!

Короче, публика рвалась наслаждаться счастьем касаний и лобзаний, Роби чумел от восторга и взлетал к самым небесам кайфа. Его девушка плакала от счастья.

Там вообще немало женщин впадало в эмоции со слезами на глазах. А после занятий готовы были исповедоваться, каясь в закостенении, слепоте, бесчувствии, в которых пребывали всю прошлую жизнь.