Из жизни Димы Карандеева

Не раз испытывала на себе домогания любвеобильного Телкина, но всегда их с достоинством отвергала. «Родненькая, – молил ее Телкин, – давай загуляем, хоть на недельку, хоть на сколько, весь мир к ногам…» Но Елена была непреклонна. «Дурачок ты, Васька», – говорила подружка Ленки Таня Вилкина и пускала по институту гремучую сплетню о неудачной попытке Васиного «сватовства».

Сама Вилкина была долговязой барышней с немного выпученными глуповатыми глазками. Телкин в большинстве случаев не обращал на нее внимания. Один раз только, будучи в нетрезвом состоянии, все-таки предложил и ей вступить в преступную связь, ссылаясь на то, что без Вилкиной ему – вилы.

«Дура-а-ак», – слегка в нос возмутилась Танька и вышла из комнаты.

Третья подружка-сплетница Евгения Фобейко спросом ни у Телкина, ни у других ребят на курсе не пользовалась. Потому что была страшной как хрен знает что. И сплетни от нее исходили какие-то совсем злые. Зачем ее взяли с собой за город, никто не знал.

Из мужского коллектива ехал Сергей Попов по прозвищу «Презя» – институтский пьяница-заводила со стажем.

Прозвище свое он получил от слова «президент» (а не от какого другого слова): он был всекурсно избранным главой институтского алкогольного сообщества «Заповедные ерши». Рядом с институтом находился лес, и после лекционных пар или вместо них ребята часто ходили выпить, посидеть на полянке, полюбоваться природой, обсудить преподавательский беспредел.

Презя любил выпить чуть больше остальных и частенько после окончания заседания общества отправлялся обратно в институт – побуянить.

С Презей был его лучший друг Тузиков, футбольный фанат с частенько поочередно подбиваемыми глазами: он любил ходить на матчи и участвовать в послематчевых потасовках – «махычах».

Ехала в вагоне электрички и Светка Бубликова – девушка крайне тупая и злая, а также честолюбивая и подлая. На ежекурсные домогания Телкина она отвечала раздразниванием: давала подержаться за коленку, охотно вступала в телефонные разговоры на «эту» тему, но на жизненную конкретизацию и воплощение телкинских мечт идти категорически отказывалась.

«Ты женщина или нет? – кричал Телкин в трубку, когда после очередного „секса по телефону“ она отказывала ему во встрече. – Ты не представляешь, как твое поведение вредно для твоего и моего организма!» Но ничего не помогало. Света глупо хихикала и продолжала старую практику. Пойти на попятную Телкин не мог: слишком любил женщин, и еще ему не позволяла ретироваться собственная фамилия.