Из жизни Димы Карандеева

Но Тузиков был категоричен:

– Спасибо ей за то, что у нее есть совесть, и она заботится о нашем чувстве прекрасного.

Глава 4. Вечер первого дня

Жара сменилась легкой прохладой. Мужская часть коллектива утомилась: как-никак адаптировать дом и баню к жизни – дело не из легких. Компания опять расселась на веранде первого этажа.

– Тем, кто столько работал, полагается немного выпить, – сказал Презя. – Сегодня даже Сандрик показал себя достойным человеком – вытер тряпкой весь второй этаж, и за это ему объявляется большое анархическое спасибо.

Шурик же Тузиков проявил чудеса технического знания и починил часы с маятником, что висят на первом. Но, господа, есть и небольшое осложнение: я, простите за подробность, видел, что Сандрик опять ссытся, не доходя до туалета, у деревьев. И я вынужден повторить, господа, что отовсюду будет пахнуть панковской мочой.

– Через это Сандрик надеется приобщить нас к панк-культуре, – вмешался Телкин. – Но прошу всех не поддаваться на провокации, сейчас мы включим магнитофон и начнем ди-ско-те-ку!

Это была прекрасная мысль.

Вскочили и стали расчищать пространство. На улице быстро темнело. Уже не верилось в то, что весь день была такая жара и благодать.

Магнитофон включили в розетку. Оттуда зазвучало «Prodigy». Молодежь ударилась в буйные танцы. Вася Телкин скакал, как оглашенный, на ходу придумывая движения. Танец Прези был синтезом украинского гопака, русских и латинских танцев одновременно. Девушки, глядя на него, смеялись и хлопали в ладоши.

Сандрик сидел в углу и не участвовал в общем веселье.

– Женщины, – сказал Телкин, – будьте людьми, пригласите представителя другого крыла молодежи.

Но никто не обратил на его слова никакого внимания. Вася сел на диван и стал наблюдать за танцующими девушками. Громова двигалась однообразно, но очень эротично. Бубликова вытворяла движения в духе фильма «Криминальное чтиво». Это выглядело заезженно и пошло, и Вася перевел взгляд на улицу.

В доме напротив никого не было, в доме, что справа, тоже абсолютно темно.

Дом слева заслонен от глаз большим серым сараем. На улице за забором горел один тусклый фонарь.

Рядом на диван плюхнулась запыхавшаяся Громова.

– Почему не танцуешь? – спросила Васю, и при этом грудь ее так вздымалась, что Вася прослушал вопрос.

– А? Чего? – переспросил он.

– Ах, Телкин, Телкин, – сказала Лена, – и даже фамилия у тебя кобелиная.

«Как она это сказала! – осенило Васю.