Сказки и антисказки

Это была она, его ненаглядная, Марьюшка, Машенька, но в глазах ее застыло столько боли и страха, что они казались мертвыми.

– Ты… Не может быть… – прошептала она и рухнула без чувств.

Королевич подхватил девушку на руки, посадил ее на коня, вспрыгнул в седло, но тут какой-то быдловатый парень схватил коня под уздцы.

– Кууда? – широко, но фальшиво улыбаясь, спросил парень – Хочешь побаловаться? Гони золотой и валяй наверх, там комната есть…

– Пшел вон, смерд – сказал Елисей, едва сдерживая рвущийся наружу гнев, но парень, не отпуская поводьев, засвистел в два пальца.

Елисей с каким-то звериным удовольствием пнул кованым сапогом в рябое лицо и удовлетворенно услышал хруст и хлюпанье ломающегося носа. Свист оборвался, но из трактира выскочили братья и просто любопытные, поглядеть на забаву. Королевич достал из ножен меч и все претензии к нему, по-видимому, отпали – по крайней мере, приблизиться никто не рискнул…

Елисей гнал коня. Марья-царевна пришла в себя, но только подвывала тихонько, да с таким отчаянием, что на глаза королевичу наворачивались слезы.

Он примчался к избушке Бабы Яги, бросился ей в ноги:

– Помоги, бабушка! Посмотри, что с ней сделали! Может, зелье у тебя какое есть?

– Баньку я истопила, чуяла, что сюда ты ее принесешь – кивнула старуха. – Попарю ее сейчас, а дальше ты сам. Если любишь – получится…

…Королевич Елисей и Марья-царевна лежали, обнявшись, в душистом сене. Сначала царевна только выла без слез, а королевич нежно целовал ей кончики пальцев.

Потом разрыдалась на груди Елисея; потом, захлебываясь слезами, рассказывала, как пожалела ее служанка и не стала связывать руки и ноги, вопреки приказу мачехи. Как набрела Марья на ночь глядя на притон братьев.

– Их люди из села выгнали, беспредельщики они… А куда мне было податься? Вот и стала у них… цацкой…

Королевич прижал любимую к груди, и наконец, рыдания стихли и их губы, а потом и тела, слились воедино, могучим потоком любви смывая всю грязь и боль…

– Я была как мертвая, а ты разбудил меня, и теперь я снова могу наслаждаться жизнью…

– Ну на самом-то деле, ты не просто можешь, ты должна…

– Как? Я боюсь, я не знаю, как жить в этом мире…

– Ничего не бойся, теперь я всегда буду с тобой… Ладно, спи давай, завтра домой поедем…

Сизиф

До вершины оставалось всего ничего, и Сизиф напрягся.