Берег детства. Истории о том, как мы жили когда-то

Иду сквозь свой родной двор, представляющий собой круглый пупырь земли, утоптанной до консистенции бетона, зажатый со всех сторон пятиэтажными домами. На этом пупыре растет одинокий тополь, под ним – песочница, изгаженная кошками. Рядом – ржавые качели, под которыми в пыли дерутся два пацана, стараясь с помощью грубой силы выяснить, кому в этот раз качаться первым. Через неделю в это время я уже буду, навьюченная огромным рюкзаком, трястись в электричке, привычно считая, сколько остановок до конца маршрута, потом пройду два километра по обочине шоссе, через поле, через перелесок, вдыхая запах близкой воды.

Через неделю наконец-то начнется настоящая жизнь!

2

«Следующая станция – «Трудовая», – гнусит машинист электрички, и для меня это лучшие звуки во вселенной. Слезайте, граждане, приехали, конец. Конец нашим мучениям, урокам, пыльным улицам, стояниям в очередях за батонами по 17 копеек и за молоком. Конец затхлым подъездам и малюсеньким квартиркам, окнами выходящим на бетонный забор.

Наконец-то мы в лесу. Мы дома.

Мы – это целая толпа разнокалиберных взрослых от восемнадцати до шестидесяти лет. И трое детей. Я, Леночка и Лёнька. Со мной вы уже более-менее знакомы. Мои друзья тоже, как и я, родились здесь, мы знаем друг друга с рождения, вместе прошли огонь и воду, и не по одному разу, даже не сомневайтесь. Мы всех знаем, все умеем, плаваем, как рыбы, лазаем по деревьям, как мартышки, ориентируемся в лесу, как мыши, слышим за километр, видим в темноте, можем не напрягаясь добыть себе воду из колодца и еду из закрытых на висячий замок шкафчиков с продуктами.

Леночка – девочка. Нет, ну то есть я тоже, конечно, девочка, но меня с ней даже сравнивать в этом отношении нельзя. Взрослые рассказывали: когда мы с ней были совсем крошечными – то есть уже ходили, но еще мало что соображали, – я затеяла игру, которую сама назвала «Черное море». Игра заключалась в следующем: я лежала пузом в том месте, где накануне полночи пылал костер, прямо в центре этого пепелища, и изображала заплыв в черном-черном море.

Я зачерпывала золу руками, грудью как бы рассекала волны и даже нырять пыталась. Леночка принимала в игре живейшее участие – сидела на корточках на максимальном отдалении от плывущей меня (белые туфельки носочками строго на границе пепла и золы, ни на миллиметр не заступают в грязь) и аккуратненько одним пальчиком тыкала в черный уголек. На Леночке было белое платье и бант.