Амфора. Книга стихов

Острый, названный желчным,

осколок декабрьской романтики 25 года.

«Да разве может, поручик, мятеж

вырасти из возвышенного негодования?

Для него нужна куда более крепкая… досада».

«Что тебе, мой милый, пожелать?

Учись быть счастливым на разные манеры

И продолжай беспечно пировать

Под сенью Марса и Венеры».

Выискивай последние записи «Смоуков»

и занятные публикации,

расти по службе,

пересказывай слухи о кремлевских передрягах

и «спаде в нашей экономике».

А на улице дождь середины осени

да пятничные очереди в винные отделы

под охраной бдительного городового.

Хорошо бы закончить Пятигорском:

горы в снежных шапках, ясные ночи,

княжны Мери…

и демон с простреленной грудью.

И бабушка сокрушается и еще жива…

Я уже старше Вас, милый Михаил Юрьевич.

Я знаю цену вражде друзей и дружеству врагов —

это нормальные склоки.

Да, я не жертвую ни злобе, ни любви

и спокоен на этот счет.

Но как избыть мне того мальчика,

затравленно постигающего себя.

В углу тихой комнаты

с прикрытыми от страха глазами

он твердит, представляя себя

в огромном зале среди толпы:

«Самовластительный злодей!

Тебя, твой трон я ненавижу…»

Так ты любила меня,

так оплела мои ноги,

что бегу от тебя и бегу

и забыть я тебя боюсь.

У соседей я изредка, но бываю.

Докучать боюсь им, но захожу вот

Поглядеть, как прислуживает им нежность.

Собирались соседи мои к отъезду,

Сын их младший у бабушки оставался,

Хорошо им с бабушкой было вместе.

Только вдруг заболел их мальчик некстати,

Простудился и кашель в груди проснулся,

Лоб горячий и потемнели подглазья.

День отъезда все ближе, болезнь все пуще.

Впрочем, врач утешил – недуг не страшен.

Есть лекарства, и заговоры, и травы,

Будет мальчик здоровым через неделю.

– Поезжайте, и с бабушкою он встанет.

День отъезда проходит, но нет ни хлопот, ни спешки,

Нет отъезда, а мать при своем мальчишке,

Варит снадобья, делает растирания.

И в отце нет и тени неудовольствий,

Так же ровен, спокоен и чуть насмешлив.

Врач был точен, вскоре выздоровел мальчик.

Но поездки давно миновали сроки.

Да, конечно, я также пожму плечами:

Ну и что, и зачем это было нужно?

Да ведь в том-то и дело,

Ведь в этом-то все и дело:

Не решали они и не сомневались.

В этом доме неназванной служит нежность.

Конец ознакомительного фрагмента.