Кавказская история

Я, на удивление самому себе, спокойно снял с себя шарф и как получилось замотал ему голову, оставив только глаза. Это особо не помогло, кровь всё равно струилась по шее и уходила под одежду. Попросил подогнать наши санки и он сам сел в них. Я за верёвку, Ясмина придерживала голову, остальные мальчишки подталкивали сзади. Тащить надо было в гору, мы выбивались из сил. До самого дома добраться не успели. Навстречу уже бежали, вся чеченская семья. Нашёлся кто то и уже успел доложить. Впереди всех, делая огромные шаги, Ваха.

На лбу его шевелились складки, глаза вращались. Сразу подскочил ко мне и проревел:

– Кто?!!

Ясмина влезла между мной и отцом:

– Это не он! Это не он! Я тебе всё расскажу.

Ваха сгрёб сына из санок и понёс на руках. Понёс, но не в наш дом, а в тот, где жил его брат с ещё большей семьёй. На противоположную сторону через три дома. Это был пожалуй самый большой дом на улице, два этажа и с балкончиком. Матушка взяла меня за руку и отвела домой, предварительно смыв кровь. Она строго настрого приказала сидеть в комнате и никуда не выходить.

Вечером сразу после прихода отца заявился Ваха:

– Ты молодец пацан. Наша бабка сказала, если бы быстро не привёз, могло закончиться плохо.

И подавая матери мой окровавленный шарф:

– Ишь ты, побратались.

Матушка:

– Что сказала скорая?

– Мы не вызывали. У нас бабка целитель. Умеет больше всех ваших врачей.

После этого случая почувствовал к себе интерес и уважение со стороны чеченцев.

Через пару недель Ахмат стал прибегать к нам поиграть.

Через половину лица зиял медленно затягивающийся шрам, что украшает мужчину. Он так и остался жить с бабкой под её наблюдением. Понятно, единственный сын и наследник Вахи.

К тому времени уже начался процесс переезда бывших хозяев. Продавали лошадей, корову, коз. Отправляли в Чечню контейнера с вещами. Однажды Ваха вызвал отца на совет и попросил войти в положение. На кухне, где они жили надо делать упаковку вещей для отправки. Пусть ребёнок временно по ночует в средней нейтральной комнате.

Отец согласился и Ясмина переехала в уголок смежной между нами комнаты. Ей просто на полу положили матрац и одеяло. Ясмина была оригинальным ребёнком. Будучи моей ровесницей в школе не училась, читать, писать не умела, но отлично говорила по русски. Говорила мне, что всему научиться по приезде на родину. Была шустрой, даже нахальной и похоже что понятия о правилах хорошего тона для неё не существовало. Она морщилась, когда я на баяне гонял гаммы и этюды.