Две грани

Открыли люк и понеслось.

Костю первого запустили.

Ему выравнивать пришлось,

В лес его закрутило.

Очередь Феди подошла,

В любопытстве вниз посмотрел.

Отвага немного пришла.

Толкнули, и он полетел.

Дёрнулась сама рука

С кольцом, открывая купол.

Рука оказалась не крепка.

Хотелось выжить тупо.

Раскрылся купол над головой,

И сразу стало безопасно.

Словно родился впервой.

Невероятно стало классно.

Какое счастье и блаженство

Федя испытал в те минуты.

Космическое совершенство.

Мягко сказать, что круто.

Ощутил вкус жизни ярко,

Ценности все пересмотрел.

Прыжок стал подарком,

В блаженстве Федя летел.

А рядом братья летели,

Друг на друга смотрели.

В маты душевность перевелась,

И новая жизнь началась.

Федя на землю упал.

Завалился, позже встал.

Землю-матушку целовал,

Счастье души испытал,

Вернулся домой, как герой.

Значок на грудь нацепил.

До сих пор вспоминает порой,

Какое счастье пережил.

Восьмое марта

Памятный драматичный день,

Навеян праздничной атмосферой.

Оказался Фёдор как мишень,

Ходил уже под револьвером.

Хотели его с клуба снять,

Задвинуть, с должности убрать.

Нужен был аргумент и довод,

Подходящий мерзкий повод.

И он ожидаемо случился.

Сделал друг ему подарок,

Когда рядом очутился.

Вечер оказался ярок.

Приехал дружище в гости,

Федя радостно встретил.

Всё достаточно просто,

В клубном ночном свете:

Провёл через чёрный ход —

Друга и его команду.

Шли они в праздничный поход,

А всё сошлось к раскладу:

Возможность Фёдора друзей водить,

Используя ресурсы запасные,

Стало поводом подстрелить,

И точно по случаю оговорили.

Фёдя отчасти был дураком,

В таком хорошем смысле.

Наверняка был и врагом.

Не зря же его грызли.

Единственный в истории клубов,

Он намеренно не воровал.

Чтил порядок сугубо,

И деньги левые не ковал.

Находясь в клубной кормушке,

Он за часы работал.

Воровали в «Факеле» верхушки,

Он же честь профессии отдал.

Это всё пока лирика.

Вернёмся же обратно к другу.

Дальше будет не сатирика,

Жёстко пройдёт и грубо.

Друга близкого подопечные

Явно спортсмены неплохие.

Куражились в отдыхе беспечно,

А замашки заряженные лихие.

Федя прекрасно понимал,

И охране своей сказал:

«Ребята почти как свои.