Взаперти. Книга первая

Не выдержав, санитар грубо задрал мне рукав на правой руке затолкав иглу с капельницей в катетер.

Мне не было больно, но я реально испугалась от неожиданности. И обида была глубока, почему именно я не пришлась ко двору? Он не зная меня относится так будто я украла его любимого пупсика из ящика с игрушками, но я не крала, честно, я просто удивилась ноздрям нависшим над моим лицом и всего-то. Может чуть и нахамила, но это не причина так погано относиться ко мне.

Следующие два часа мне пришлось лежать неподвижно и одиноко в кровати.

Без телефона, без макбука, без интернета. Когда пузырь с лекарством опустел мой пустой живот ревел на всю палату от голода. Размышляя придёт ли злой санитар вытаскивать иглу или нет было безрадостно, потому что он всё никак не приходил, а в банке оставалась последняя капля. Настроившись вырвать капельницу самостоятельно шумно вздыхаю присев и свесив ноги с койки. Три, два, один, кап…

– Не смей трогать, – от демонического голоса вздрогнула. Убрала руку. Мой живот заурчал.

– Мне нужен врач и еда.

– Обед через сорок минут.

– Прекрасно, – Обрадовалась представив как накладываю первое, второе и компот, мммм…

– Посуду найдёшь в мусорном контейнере на заднем дворе, вымоешь и вернёшь на место, после угостишься обедом, – а я всё думаю когда ж он скажет о посуде, которую отправила в помойку. Обойдёшься придурок, хотела ещё язык высунуть, но попросила его остаться во рту. От греха подальше. В это время он вынул капельницу, зашагав прочь.

Какой он душный… в его присутствии сложно концентрироваться и грамотно рассуждать, это плохой враг, должно всё быть наоборот. Когда увижу врача в конце-то концов?! Или хотя бы свой телефон получить было бы здорово. Время обеденное, а мои родственники и не думают появляться здесь. Спустившись с высокой койки подхожу к окну открыв створку. Поток тёплого воздуха ворвавшись в палату захлопнул с грохотом дверь, взвизгиваю испугавшись. Похоже я становлюсь неврастеничкой.

Просидев в одиночестве весь день, умирая с голода, всё же решаю сходить в столовую, заодно поискать в шестой раз доктора.

Даже противный санитар больше не заходил ко мне. А ещё кажется, разовые тапки, что выдали в первый день скоро протрутся до дыр. Шаркая по коридору практически забыла о боли, но хорошо помню, что никто не пожелал навестить меня в больнице, раз уж не забрать совсем. На лестничной площадке навстречу шёл единственный кто видимо помнил, что я существую, Антон.