Моё детство. Всем родителям посвящается

Только я не очень понимаю, зачем широкой аудитории знать именно про мои бока и булки?

– Слушай, ты мне веришь?

– Чуть-чуть.

– Просто дай мне руку и сделай шаг вперед. Ладно?

– То есть, как приличный человек времени подумать ты мне не дашь?

– А надо?

– Ну, ты же приличный человек.

– Я то приличный, но времени не дам. Зато даю гарантию, что все будет в лучшем виде и ты еще мне скажешь спасибо.

– Да? Давай попробуем, но у меня будет возможность в любой момент сказать «стоп»?

– Давай договоримся, мы встретимся в каком-то хорошем месте, поговорим, сделаем несколько снимков.

Потом я напишу материал, дам тебе его прочитать, и тогда ты скажешь своё окончательное «да» или «нет». Хорошо?

– Ещё и портреты будут?

– Конечно. У нас очень профессиональный фотограф. Ты его снимки запомнишь на всю жизнь.

– Анька, ну ты, конечно, сказочница, придумала.

– Ну, что давай руку и вперёд?

– Я надеюсь провокаций и полуобнажённых снимков не будет?

– Наташа, давай я тебе дам выпуск журнала.

Это последний, кажется. Ты его прочитаешь и поймёшь, в каком стиле мы работаем. Никакой желтухи, мокрухи и так далее. Все красиво, по-настоящему, с душой. Всё как ты любишь.

– Да, давай.

– Ну, всё, тогда, на связи. Тебе куда писать-звонить лучше?

– В ФБ давай, как обычно.

– Хорошо. Тогда я буду ставить нашу встречу в план. Ещё посоветуемся с редакторами, куда тебя потащить лучше и буду тебе отписывать, как и чего у нас. Ладно?

– Договорились.

– А кофе вкусный, кстати! И без тараканов.

Они рассмеялись, приобняли друг друга на прощание и разошлись. Наташа торопливо зашагала к лифту, поняла, что непростительно много времени потратила на встречу.

«Как интересно – подумала она. Какие, действительно, глупости отнимают у нас уйму времени. Кому-то мои булки и бока покажутся настоящей ерундой. В то время, как человечество решает глобальные задачи, я тут закусываю бутербродом надуманные депрессии. Неловко как-то. Но похудение – это, точно моя тема.

И здесь она меня настигла. А папа как-то приятно сказал, когда я сбросила что-то около семи килограмм: „оставайся такой!“ – и в этом была невероятная нежность».

Из тюрьмы он вернулся зимой. Это случилось неожиданно. Наташа со старшей сестрой были дома, когда одна из них спросила через дверь «Кто там?» обеим показалось, что это приехал его брат. Но это был отец. Тощий, озлобленный и какой-то чужой. Уже взрослой Наташа пыталась представить его ощущения тогда.