Душа. Сборник стихов

Тает солнечный зайчик былых надежд, Вязнет в темной гуаши грозовых красок, В Мироздании, полном алчных невежд – Кукол, преисполненных ликом человеческих масок. Синтезируя схемы прогнивших систем, Кукловод яростно водит за нити, Чтобы в конце представлений совсем

Сделать куклу отрепьем забытым. Пройденный путь всех гастрольных турне, Давит на память немыслимым грузом. Лучше уж вспыхнуть, однажды, в огне

Чем быть подвергнутым дьявольским узам. Нить замирает… а может быть я, Все же отвергнут и брошен на полку, Чтоб на закате уходящего дня В душу мою смерть воткнула иголку?

Может быть пламя всего лишь мираж – Сценка из более красочной пьесы?

Или меня, охватил вдруг кураж, Мучая, словно коварные бесы.

Снова вдруг дрогнула тонкая нить, Я забываю о мысленном вздоре…

Мне ни к чему это все, чтобы жить

И продолжаю играть свои роли. Занавес пал – обретаю покой, Кукла забылась в достатке на полке. Даже Магистр, утомился игрой, Спицей вязальной проткнув душу тонко.

Грусть шахтера

Я восстал, как мертвец из глубоких, холодных могил.

Я не жив и ни мертв, только боль, изнуряя пронзает. После тяжкой работы, лишь в 20.00, Мое бренное тело опять оживает. А в сырых подземельях – лишь холод и тлен

И удушливый газ, что метаном зовется, Снова шахта возьмет в свои неистовый плен, Скоро каменный свод надо мною сомкнется. Я не жив и не мертв, еще ниже могил, Продолжаю свой труд в повседневной рутине, Словно раненный зверь я лишен прежних сил, Что с годами, растратил я ныне.

Черные птицы

Черные птицы греха, кружатся над моей падкой стойкостью. Терзая своими острыми когтями, тело бренной воли. Проникая в естество ядом терпким с колкостью, Провели аксиому, что не ты воин в поле. Затянуло небеса серостью пустой безнадежности. Всхлипывает клекотом хищным, громогласного искушения. Ставя над совестью, вновь, исполинские сложности. На кривой тропе растеряв торбу терпения. Птицы бросали на меня свои взгляды жадно, Провоцируя свои гастроли примы, жертвы грешной.

Я сорвался в нелепом фальстарте, меня раздирали нещадно

Падал я с высот, в царство тьмы кромешной. Распростерла объятья широкие, матерь Праздности, Смакуя души кусок, переполненный гордынею. Бесновались стервятники, считая игры со мной, уж данностью. Проведя за спиной не возврата – жирную линию.

Весна

Распростерла длани-сучья обнимая бытия истоки, Украшая перстнями цветений к весне-юности.