Ярослава

Рожденный ползать, никогда не взлетит!… И потом, насколько мне известно, у вас есть дети. Могу я спросить, где они?

Вопрос застал Платона врасплох, зыркнув на Ольгу злыми глазами, он не был уверен, что Ольга не успела рассказать Сергею о сыне. Голос его дрогнул.

– Я отвез его к родственникам!

– И где живут родственники? – спокойно спросил Сергей.

– Я что обязан отчитываться перед каждым? – зло произнес Платон.

– Ну, почему же перед каждым? – Сергей достал из нагрудного кармана служебное удостоверение, раскрыл и показал Платону.

– Будешь говорить здесь и сейчас, либо в другом месте?

Платон нахмурился, опустив голову.

– Странно, подполковник УВД! Севастьян не может быть им. Но так похож! – подумал он.

Ольга не удержалась на ногах, присела на стул и беззвучно зарыдала.

От неожиданности лицо Платона обрело мертвенный вид. Теперь он понял, что мент не простит ему покушение на его жизнь, а это очень серьезно.

– Но просто так я не сдамся! – подумал он.

– Я повторяю вопрос, – спокойно проговорил Сергей.

– Сергей, – отозвалась Ольга, – это я виновата во всем, не смогла защитить сына! Я сама чудом осталась жива!

– Скажите, наконец, сын жив? – Что с ним, где он? – выходя из себя, с выкриком произносил Сергей.

– Вчера был жив. Он закрыт в яме! Сегодня я не могла к нему пойти. Ключ у этого, – она махнула рукой в сторону Платона. Затем соскочила и набросилась на него.

– Отдай ключ, палач! Схватила его за волосы и очень больно ударила головой об стену.

От боли Платон крякнул. От встречи с Сергеем он стал будто парализованным, он знал, что за все, что он сделал с Севастьяном, придется ответить, если Сергей это Севастьян.

Сергей открыл свой портфель, достал наручники и, надевая на руки, сказал:

– Бумеранг, еще никто не отменял, за все нужно платить сполна! – и пристегнул наручники к батарее.

Ольга вытащила из кармана Платона ключ от ямы, при этом наотмашь ударила его по глазам.

– Ослепни, Иуда! – С этими словами выбежала на улицу, она бежала к сыну, который подвергался насилию Платона.

В метрах пяти от дома был выкопан погреб для хранения в зиму овощей. Когда был открыт лаз, сразу бросилось в глаза: темная глубокая яма, деревянные полки вмонтированные в стену, они служили лежанкой. На одной из них лежал ребенок на вид 7—8 лет. Мальчик был худой, лицо серое, печальное. Он был очень напуган, сразу же забился в темный угол и дрожал как на морозе.