Свет любви и веры (сборник)

Притихли детеныши мои и ушли, а мне сейчас труднее всего представить эту картину, как они приходят, поворачивают ключ в замке, открывают дверь и видят бездыханное материнское тело.

Представить это тяжело. Но еще тяжелее – продолжение такой жизни.

…Таблетки уже полностью растворились, и вода в кружке потемнела, а на дне ее – белый осадок. И я взяла эту кружку и выпила всё залпом. Произнесла мусульманскую вероисповедную формулу и легла в кровать в ожидании смерти.

Я это так себе представляла: вначале голова станет тяжелой, в глазах потемнеет.

А затем я глубоко засну и в этом сне переступлю через границу от жизни к смерти; к бесконечному покою.

Потому-то я и выбрала этот вид смерти.

Мне хотелось, чтобы это было не очень грубо, без дерганий руками и ногами, и так, чтобы не было пути для возврата.

И голова моя стала тяжелой, в глазах потемнело, но вот сон ко мне не пришел.

Сквозь полузакрытые веки я увидела, как в комнату вошел Джавад, и тогда я широко открыла глаза и уставилась на него в изумлении.

Удивлена я была не тем, что ушедший Джавад теперь вернулся. Я ведь и решила уйти из жизни сама для того, чтобы встретиться с ним, это было ожидаемо. Но ведь я всё еще лежала на кровати, и двери, стены, и окна комнаты, и кружка, и кувшин с водой, и хрустальная чаша для льда – всё было на прежнем месте, то есть я всё еще существовала, я еще не ушла, я еще была в этом мире, и удивительным было то, что, значит, Джавад пришел сюда – оттуда? И как же он пришел? Как он открыл запертую на замок дверь? И я спросила:

– Джавад, как ты пришел сюда, на эту сторону?

– Это для вас есть та сторона и эта, – ответил он, – но не для нас, мы ведь смотрим сверху.

– Ты пришел, чтобы забрать меня? – спросила я.

– Нет, – ответил он. – Я пришел, чтобы тебя оставить здесь.

И тут я испугалась и крикнула:

– Джавад! Мне не до шуток сейчас, я перерезала все связи с этим миром. Не делай так, чтобы и ниточка между нами лопнула!

Он нахмурил брови, встал с места и сказал:

– Очевидно, что ты не имеешь ни грамма уважения ко мне и не ставишь ни в грош мою репутацию.

Я привстала, чтобы прервать его, вернее, попыталась привстать и не смогла.

– Какое отношение это имеет к твоей репутации? – спросила я. – Я столько времени унижалась и мучилась ради сохранения твоей репутации! И вот твоя благодарность?

Он принес со столика в углу комнаты пустую чашу для льда и опустился на колени рядом с моей кроватью.

– Ширин![9 - Ширин (перс.