40 ночей с монстром

А здесь… все чувства обострились до предела, пока я смотрела в его жёлтый взор с вновь пульсирующим зрачком. Так похоже на картинки с солнечным затмением. Потрясающий эффект. Гипнотический. С губ сорвался шумный выдох, низ живота повторно стянуло острым удовольствием. И ещё одним, когда мужские губы сместились с ладони на запястье, и вместе с ними кончик языка прочертил линию.

Меня не стало.

Не прижимайся я к стене в качестве опоры, точно бы осела на пол, так резко подкосились колени от прошивших яркой стрелой ощущений.

Вот и поспешила забрать у него руку. Уж слишком… всё. Это. И то, что именно он заставил меня чувствовать нечто подобное. Тот, чьего имени я даже до сих пор не знала. И не уверена, что хотела бы знать. А ещё он убил кого-то. И… Позабыла я о том. Вообще обо всём. Как только он отпустил меня. А всё потому… что на коже не обнаружилось более ни намёка на порез. Даже самого маленького едва заметного шрама не осталось.

– Это как так? – выдохнула, шокированно разглядывая ладонь со всех сторон.

Следом ею же коснулась шеи, где тоже остался след от ножа и укуса. И ничего. Ни намёка на что-то похожее на шрамы!

Всё также шокировано уставилась на мужчину.

– Что, теперь я тебе не кажусь таким уж и жутким? – усмехнулся тот.

– Не уверена, – ответила честно. – Всё больше кажется, что я впала в кому, и теперь мне снится всякая дичь. Можно мне… посмотреть?

Убедиться в том, что ощущаю.

Хотя и тогда не особо верилось.

Когда он отступил молчаливой скалой, а я смогла дойти до зеркала.

Даже тогда, несмотря на то, что видела и осязала, всё равно не верилось.

Так ведь попросту не бывает!

Вся извертелась в поисках намёка на шрамы.

Ни единого!

А ведь порезы точно были глубокими. Щипались в первое мгновение от воды до срывающегося с губ шипения, так неприятно было. Сейчас же… ничего. Девственно-чистая кожа.

Чертовщина какая-то!

– Тебе что, вообще ничего не объяснили? – раздалось позади хмурое.

Сам мужчина остановился за спиной, сложив руки на груди.

– Не объяснили что? – обернулась к нему.

Он чертыхнулся. И что-то ещё произнёс на своём языке. Определённо нецензурное, судя по отразившемуся недовольству на лице.

– Может и объясняли, но я ни черта не поняла из их английского, если честно. Я в нём… ммм… не сильна. Вообще в языках, если честно…

Отчего-то стало стыдно. Он вон на моём языке как легко говорит. А я… дурочкой настоящей почувствовала себя рядом с ним на этом фоне.