40 ночей с монстром

 – А закончат тогда, когда кончишь ты, – скатился до полушёпота.

Сперва сказал, уже после позволил себе то, на чём остановился, когда подмял её под себя у ворот. Влажная плоть с лёгкостью приняла вторжение моего среднего пальца. Девчонка тут же выгнулась в спине, закусив нижнюю губу, крепче хватаясь за ограждение балкона.

– Ты… чудовище, – зажмурилась, опустив голову, безмолвно сдаваясь мне.

Вместе с повторным толчком в неё.

И ещё одним.

И ещё…

Каждый раз всё быстрее и быстрее.

Пока её дыхание снова не сбивается.

Сердце стучит всё громче и громче, разгоняя удары пульса.

Я и тогда не останавливаюсь. Добавляя к среднему указательный, сгибаю под иным углом, усиливая остроту получаемых ею ощущений. И сам едва терплю, когда её внутренние мышцы начинают сокращаться, плотнее обхватывая мои пальцы, а финалом служит протяжный всхлип-стон, прежде чем девчонку накрывает оргазм.

Уношу её в башню…

Осознаю ли, что теперь и вправду в её глазах выгляжу чудовищем? Того и добивался. Зато теперь, когда её страх и отчаяние смешаются со стыдом, в самом деле подумает дважды, прежде чем меня ослушаться.

Другие теперь тоже будут думать тщательнее…

В глазах окружающих я хорошим и так никогда не был, так что откровенно плевать.

Глава 8

Аня

Слёзы всё катились и катились из глаз. Никак не останавливались. Искренне пыталась взять в себя в руки, но не получалось. Даже когда мы пришли в башню, и мне позволено было стоять самостоятельно. В голове царил настоящий раздрай.

Ужас и страх смешались со стыдом, душа на корню все остатки гордости и уверенности. Да и как иначе?

Когда сама же их в себе растоптала своим бессовестным поведением.

А он…

Он же чудовище!

Настоящий монстр!

Альфа их.

Желтоглазый…

Застыл напротив меня. Весь напряжённый и будто готовый и правда растерзать меня в любой момент, как пошевелюсь. Я и не шевелилась. Смотрела на него, пригвождённая к месту одним взглядом. В нём – мрак и тьма. И ничего кроме. Ни намёка на что-то хорошее.

И как только я могла видеть в них раньше иное для себя?

Нет в нём ничего такого.

Только жестокость и боль.

Как противовес удивительно нежным рукам и мягким губам.

Которыми он что только не вытворял со мной совсем недавно.

А я позволяла.

Как та самая девица, не отягощённая моралью и совестью.

И вообще, похоже, окончательно слетевшая с катушек.

Потому что ни одна нормальная девушка на моём месте не позволила бы себе подобного поведения.