40 ночей с монстром

Именно поэтому больше не медлю, склоняюсь ниже. Губы касаются округлой головки, язык слизывает блестящую каплю, что так манила. Необычный вкус. Немного солёный поначалу, оставляющий во рту привкус мяты в конце, но не противный, как я боялась.

Ладонь желтоглазого ложится мне на затылок, зажимая в кулак волосы. Бросаю на него взгляд из-под ресниц. Он тяжело и глубоко дышит. В золотистом взоре светится нетерпение и жажда.

– Возьми полностью. Глубже.

Голос как прежде тихий, вибрирующий, с нотками нужды. Знакомой мелодией проходится по струнам моих нервов, порождая новую дрожь в теле и лишая дыхания в момент.

И то не проходит бесследно.

– Расслабь горло. Дыши, девочка, – тут же реагирует мужчина.

Вдох, следуя его словам, выдох. Проще не стало, но давит и правда меньше. А дальше я просто отключаюсь. В моменте, когда из груди желтоглазого вырывается хриплый стон удовольствия.

Может я и впрямь испорченная, но мне нравится его реакция на мои действия. И уже не важно, насколько неумело я его ласкаю.

Медленно скольжу губами по всей длине, используя кончик языка для усиления ощущений. Раз за разом. Пока тяжёлое дыхание не становится более рваным, а хриплый стон не сменяет продолжительное рычание на пике его удовольствия. Вкус солёной мяты оставляет во рту ощущение вязкости. Но мне совсем не противно. Хотя отстраняюсь почти сразу, чувствуя себя до жути неловко.

Здравствуй, запоздалый стыд…

Очень хочется спрятаться, но я удерживаю себя на месте. Да и, если совсем честно, мне понравилось доводить его до грани.

Но всё равно невольно напрягаюсь, когда желтоглазый тянет меня на себя. Или не совсем на себя. Точнее сперва на себя, а затем я вновь оказываюсь лежащей под ним.

– Моя очередь, – усмехается он, порождая во мне очередную волну смущения.

Мужской язык медленно скользит по шее от основания вверх. Точно так же, как мгновения назад мой собственный облизывал его член. И понимание этого будоражит до дрожи во всём теле. Откинув голову назад, прикрываю глаза в наслаждении.

Зубы знакомо царапают плечо, добавляя градус удовольствию, и я со стоном выгибаюсь навстречу действиям желтоглазого.

– Тео, – вот уже во второй раз срывается с губ его имя.

Красивое, как и сам мужчина. Резкое, как он сам. Глухое, как его нежелание слышать меня. И мои мольбы. Когда он вдруг отрывается от моей шеи.

На его губах играет манящая ухмылка. И я не выдерживаю. Подаюсь вперёд и впиваюсь в них со всей жадностью и нетерпением. Ненадолго.