Райский цветок. Проза

Знайте, что совершенные вами преступления однажды будут прочитаны на вашем лице.

И все это произойдёт до так называемого Судного дня».

Мысли, приходящие ему на ум, он часто произносил громко, чуть ли не крича. Он хотел, чтобы люди услышали его, но все это слышал лишь он один. Не только простые обыватели, но и коллеги не понимали и не хотели понимать его. Когда-то в их глазах он был талантливым ученым, сейчас же они считали его маргиналом, постепенно сходящим с ума, кем-то вроде юродивого.

Однако некоторые коллеги, работающие с ним в одной лаборатории, любили и уважали его.

На самом деле и отношение Джавада Амирханлы к своим коллегам было далеко не однозначным. В последние годы он стал свидетелем того, как в научной среде, словно полчища насекомых, расплодились бездарные и нахальные люди, желающие любыми способами получить ученую степень. В большинстве случаев это были высокопоставленные чиновники, часто использовавшие едва сводящих концы с концами ученых, которые за денежное вознаграждение писали за них увесистые диссертации и научные статьи.

Джавад Амирханлы знал, что у каждой научной работы есть своя определенная «цена», и относился к этому крайне отрицательно. Но бороться с людьми, занимающими высокие посты в государстве, обладающими властью и порою имеющими в кармане мандат депутата, считал делом бесполезным; для них писали диссертации уже не отдельные представители науки, а целая армия ученых, среди которых было немало и его бывших учеников.

Прежде он выражал резкий протест против такого рода деятельности, но впоследствии, поняв всю бессмысленность этой борьбы, предпочел молчать. Истинные ученые писали за чиновников научные труды и статьи. Имён в науке становилось все больше, а она топталась на месте и не развивалась. Аппетит чиновников все возрастал; не ограничиваясь лишь учеными степенями, они требовали все больше и больше орденов, медалей и почётных званий. Наука попала в положение вымирающих динозавров, и теперь лженаука участвовала в похоронах истинной науки.

Хотя ученый и оплакивал науку, он по-прежнему не собирался сворачивать с избранного пути. Но, похоже, этот путь уносил его в какой-то неизвестный, загадочный мир. Каждый день, каждый час Джавад Амирханлы вел внутренний монолог с самим собой. Здесь, в деревне, вдали от суеты и шума, он восстанавливал свои силы и энергию, потерянные в городе. Здесь он планировал заново построить свою жизнь.