Пока кукует над Рессой кукушка… Семейная сага

Всю зиму Герасим с сыновьями в новой мастерской готовили горшки да плошки. Украшали их с выдумкой хозяйкам на любование. Мальцы в промежутках между делом лепили игрушки детворе на потеху. Сюда нередко спускались и Лизавета с нянькой Груней и старшей Аришей, которую уже приучали к женской работе. И вновь, как прежде, пели гончарные станки, крутились в женских руках веретёна. Иногда нянька рассказывала сказки, которых знала несметное множество, иногда кто-нибудь затягивал песню, её тут же подхватывали остальные.

В новой избе всё было продумано, всё удобно. Герасим, подсмотревший обустройство жилья в тех местах, в коих приходилось работать в отходе, оборудовал всё так, чтобы Лизавете не приходилось зимой часто ходить по двору. Жена стала его беспокоить.

Вроде всё такая же деятельная, спорая и весёлая, Лизавета вдруг могла побледнеть, начать задыхаться. Тут же искала куда бы присесть. Но, чуть отдохнув, вновь принималась хлопотать по дому.

Герасим возил её к земскому доктору в Юхнов.

Тот долго слушал грудь и спину Лизаветы, выписал лекарств. А на вопрос мужа, что за хворь приключилась с женой, ответил что-то непонятное: вроде как жаба завелась у неё внутри и душит теперь. Надо беречься от тяжёлой работы и переживаний.

По внутреннему рассуждению Герасим пришёл к выводу, что господин доктор явно спутал крепкую, работящую крестьянку с утончённой, истеричной барышней из господского сословия. Деревенские женщины с младенчества приучаются к тяжёлому труду.

А что до переживаний, то Герасим никогда не давал жене повода для этого. И что за жаба такая у Лизаветы в груди? Видно, привык земский доктор обманывать благородных господ всякими придумками, деньги из них выманивать.

Но к советам городского доктора всё же прислушался. Мысли не мог допустить, что его Лизаша может заболеть.

Всё следующее лето Герасим провёл дома. Надо было доводить до ума дом и подворье. То, что было только начерно собрано прошлой осенью, требовало обработки и обустройства.

В сенях он расположил лари для зерна и муки, в проходном коридоре устроил лестницу на чердак дома, откуда можно было без проблем пробраться на сеновал в летнее время.

Лизавета всё также привычно хозяйствовала в доме, не покладая рук занималась огородом и домашними делами. Но, порой, медленно опускалась на лавку и некоторое время сидела так без движения. Потом, будто вспомнив о чём-то, вновь принималась за дело.