Они летали во сне

Настолько отчаявшись от своего никчемного существования, он, как только предоставлялась возможность окунуться в мир снов, попробовал снова и снова воссоздавать образы и картинки в своей голове. Так он и жил поделив себя на две части: выдуманную и реальную. Хотя уж очень хотел, в самом деле, оказаться в мире придуманном, обретенном…

I

Несмотря на летний денек, та часть города, где находится реальное жилище «демиурга», далеко не светлая. В любое время дня и ночи в этом месте темно и сыро. Всему виной густой, темный дым, выходящий из труб заводов и проклятых фабрик.

Улицы здесь были узкие, смердящие серой и дерьмом, куда не ступи – везде лужи, да и едва ли возможно было что-то рассмотреть в этой бесконечной мгле. Хотя нашему скромному господину, – фонари не требовались, – для него все было привычно настолько, что различимо вне зависимости от того был то день на дворе или ночь. Как-то его посетила мысль: «Может, оттого я все вижу, что живу здесь, как крыса и все помню. И так каждый день. Все мы – крысы, кажется, уже по запаху можем определить, кто перед нами стоит, а дом можем найти, просто шагая в единственно-верном направлении».

И чисто по-крысиному, словно чувствуя сыр, шел он на работу, оставляя свою картонную постель, обрамленную черепицей падающей с крыши, в темной подворотне, где он ютился один, не считая нескольких крыс, которых он пронумеровал, в зависимости от особых признаков. Например, ту, что была с белым пятном на боку, он нарек номером «первым». А ту, что как-то неестественно хромала номером «вторым», а крысу, с явным дефектом в виде отсутствия кусочка хвоста номером «третьим».

Путь на работу был чрезвычайно запутанным. Он только и помнил, что отсчитывал каждый свой шаг. Поворачивал то направо, то налево, пока не упирался в цель. И кроме этих заворотов да шарканья ног в его голове не сохранялись никакие особенности его пути. Впрочем, выходя из тьмы, он также не помнил куда и зачем идет, а главное почему; каждый выход из тени сопровождался болью в глазах от яркого (как ему казалось) света.

И только интуитивно, чисто автоматически, оказываясь перед свалкой, он более или менее приходил в себя и все вопросы тут же снимались с рассмотрения.

Его работа была довольно проста, ему приходили газеты, пластик, стекло и, отсортировав, он должен был отправить их в отдел по переработке, где никогда не был. Именно в тот момент, когда он начинал свою работу он отключался и путешествовал в своем мире.