Продавец минут

Я шла с ребёнком на руках, а коляску толкала впереди, посреди толпы. Он толкался среди десятка столиков с полным подносом, но почему-то наши глаза врезались друг в друга.

Лючия сказала: «Кака!» – мы понеслись домой с другого конца города, поскольку проталкиваться в кафе в поисках детской комнаты в этом безобразии было риском. Малыш без колебаний сел в коляску и выдержал наш путь скоростью двадцать километров в час. Эти минуты можно было бы и продать…

***

Снова я танцевала с кубинцами, перуанцами и прочими горячими красавчиками, что дышали мне в ключицу, и делали это, даже если бы не хотели, ибо рост их заканчивался где-то на указанном уровне.

Микки не было.

– Гляди-ка, как он долго на тебя смотрит!

Я повернула голову к стойке бара и увидела промельк взгляда.

– Кэри, ты видела, что он сделал? Он что, дурак? А-ха-ха, разве мужчины так делают?

Делают. Сегодня уже видала. Значит, не один.

– Хеллоу! Веселитесь?

– Да, все круто, как сам?

– Всё хорошо. Смотри-ка, Люси, этот пират, кажется, в тебя влюблён… – но смотрел Микки совсем не на пирата.

– Он опять тебя не поцеловал. Смотри, он оставил её одну, стоит там разговаривает с мужчиной, смотрит на тебя…

– Дурак, я бы ему ничего против не сказала, если бы он стал со мной танцевать.

– Байламос?[21 - Танцуем?] – красивоглазый мужчина вынырнул из гущи пьяных пиратов.

– Ба, да неужели ты из Гондураса?

– Си!

– Байламос, амиго![22 - Да! Танцуем, дружок!]

Мы возвращались домой – уже светало. Люси как всегда громко хохотала и призывала меня быть потише:

– Тут написано: «Не шуметь после десяти вечера», – но не сказано, до которого часу.

Сейчас пять, может, уже можно?

***

Я гуляла с Лючией, которой уже устала напевать «Если весело живется – делай хлоп!» и насвистывала мелодию, а она аплодировала, танцевала в «везочке», как называли коляску родители, и смотрела крупными каплями голубющих глаз, обрамленными чёткими длинными ресницами.

В груди зазвенел маячок, я обернулась, увидела Микки, идущего с девушкой за руку, и тоже демонстративно отвернулась.

Он завис на одной ноте чуть дольше нужного для его весёлого рассказа, а потом английская речь потекла быстрее, чем за секунду до этого.

Ребёнок протянул мне башмачок: стянула его с ноги.

– Лючия, что это? – я имела ввиду «что за выходка» и трясла обувью, сжимая в грозной руке.

– Сапатос![23 - Сапожки.] – а взгляд говорил: «Что спрашиваешь, не знаешь, что это?»

***

Приехало много пенсионеров.