Высокоблагородие

Неожиданно мальчонка лет восьми, нескрытно укравший булку, не разбирая дороги и спасаясь от погони приказчика, со всего маху влетел в статную фигуру представителя власти. От столкновения мальчонка распластался на земле, а его потасканный картузик от падения отлетел в сторону, в загородку, где сквозь щель между набитыми досками со страхом и сочувствием пристально смотрели женские глаза. Еще секунда, и последует удар! Глаза резко зажмурились, не желая видеть унижение…

Добежавший приказчик, льстиво сгибаясь перед господами, прислужливо громко зашептал, обвиняя в краже поднятого за шиворот воришку, и желая угодить, размахнулся для удара, но в мгновение был сам отброшен в сторону свободной рукой советника.

– Украл? – грозно спросил Гавриил Панкратович, удерживая мальчишку.

Мальчонка кивнул.

Оглядев собравшихся, советник пробасил:

– Чей пострел?

В робкой тишине раздался смелый глухой голос:

– Да ничейный, ваш благородие… сирота… вторую неделю тута околачивается, видать помёрли все…

– Так? – строго спросил советник у мальчонки.

Тот вновь кивнул и опустил голову.

– Чтоб на табачную фабрику Попова уборщиком отвели. А коли покажет себя в работе, так в ученики взяли, лично проверю. Там и ночлег, и еда, – завершил Гавриил Панкратович, передавая мальчугана в руки околоточного.

Красивые карие глаза за перегородкой изумлённо прищурились. И еле слышно прозвучало одобрительное звонкое цоканье.

Глава 2

Пропажу беглянки обнаружили к обеду.

Гости после бала разъехались в два часа ночи, домочадцы поспешно легли отдыхать.

Переполох в доме Михаила Васильевича продолжался часа два. Когда прибыл племянник хозяина дома, коллежский советник полицейского отделения 3-го делопроизводства, Гавриил Панкратович, в доме наступила болезненная тишина.

– Крепость Божья, Гаврилушка, голубчик! Лиза пропала… Дверь взломали… ни следочка… Ты для меня как сын, хоть батюшка твой и не по крови брат мне был… Помоги, Христа ради…

Михаил Васильевич раскраснелся от переживаний, мучительно вздыхал и посекундно вытирал глаза краем бархатного халата.

По характеру был он миролюбивым и несколько беспомощным. Его расплывшаяся фигура говорила о добром нраве и умиротворении в отношении всех живущих на земле. Слуги его обожали за кротость и вежливость, дети души не чаяли в папеньке за благодушие и щедрость.