Совокупность совершенства

Мы разговорились, и закрутились водоворотики слов сначала вокруг учебы, затем нового сезона «Игры престолов», потом мы вплотную подошли к музыке и уже не уходили от нее, аккуратно запуская друг в дружку свои мнения относительно того или иного музыкального факта. А затем она произнесла слова, заставившие уже меня примолкнуть и взволнованно задышать, обдумывая их. Надин сказала, она думает, что мысли одних людей могут влиять на внутреннее состояние других. И что музыка, зазвучавшая однажды в ее голове, фактически спасла ее в тот момент, когда она уже окончательно решила для себя все.

Проблема была только в выборе снотворного. И тут внутри нее зазвучала мелодия, и эти мысли исчезли. «Какая мелодия-то?» – спросил я и получил в ответ то, что повергло меня в состояние грогги. «Сейчас дам послушать», – произнесла Надин и включила в телефоне все тот же мой трек, который уже неделю крутили по радио. Она сказала, что в ней заиграла эта баллада и она выбросила из головы чушь со снотворным и решила уехать на Кольский залив. Баренцева моря. В Мурманск. К маме. А неделю назад композиция начала свое путешествие по радиоволнам, и она узнала, что это песня Месье Дарвина «Море».

Некоторое время мы сидели молча, а затем я предложил Надин поехать ко мне, сказав, что могу сыграть ей эту вещь в оригинале и добавить кое-что еще, что пока не появилось в медиапространстве. Она не поняла, о чем я, и тогда я сделал то, что ни разу в жизни себе не позволял. Я попросил Надин проводить меня домой, сославшись на незнакомую мне ветку метро.

И она согласилась.

Спустя час, мы сидели в моей идеально чистой квартире, и я, наигрывая на шестиструнке мелодию, негромко пел ей, а она слушала, затаив дыхание и источая этот свой удивительный аромат. Я закончил и, аккуратно прислонив гитару к спинке стула, посмотрел в ту сторону, где, предположительно, находилось ее лицо. Надин некоторое время молчала, а потом улыбнулась (я понял это по тому, как она произнесла следующую фразу) и разрешила мне «рассмотреть» свое лицо.

Затем я играл ей еще и еще.

Она осталась у меня на ночь. Так я узнал, что губы Надин были на вкус как спелый персик. А тело ее оказалось упругим и податливым под моими не знавшими ничего такого раньше руками.

А утром, около восьми, меня разбудил звонок Архипа, который, несмотря на субботу и вчерашние посиделки, уже находился в студии и очень хотел узнать, не нужно ли мне подать машину. Я прислушался к дыханию Надин, ровному и глубокому.