Сколько у тебя имен

– Так я на чердак?

– Что?

– На какой этаж спрашиваю едем?

– На четвертый разумеется.

– Почему это разумеется?

– Весь этаж принадлежал покойной Ольге, а значит теперь принадлежит вам.

– Всего этаж вместо Америки? Кажется меня поимели, – щелкнула пальцами Мия. Сопровождающая странно покосилась войдя в лифт.

Зеркальный лифт, разве что не отражался от пола, но в остальном со всех сторон сразу, Мие не приходилось себя разглядывать как сейчас. Вот так пафос воплоти… разинув рот размышляла она.

А едет то как долго жуть, фыркала девушка. В то время у Лены всё больше и больше краснели щеки. Двери разъехались в стороны и обе девушки вышли в холл четвертого этажа.

– Мotherfucker…

– Что простите?

– Я могу здесь делать всё, что захочу?

– Конечно, это ваш дом и ваш этаж.

– Зашибись…

– Показать вашу спальню?

– Нафига? Тут куда не брякнись везде можно спать!

– Ну эм, у вас есть спальня.

– Да разберусь Хелен! Иди отдыхай уже!

– Хорошо, если будут пожелания то…

– Нет никаких пожеланий, давай давай, шуруй, – вытолкала горничную Мия.

Едва двери лифта сошлись, как возглас девушки раздался на весь этаж. Бегая по пушистым коврам и скоча по мега мягким диванам, что аж ноги утопали в них, для Мии такая роскошь была в новинку. Проживая в Америке в условиях как у всех детей, она занимала лишь одну комнату пансионата. Изредка детей вывозили на экскурсии, а так в основном они только усердно учились и проводили свободное время на общей кухне за едой.

До переезда в штаты, Мия мало чего помнит, вроде дом был большим, но как-будто не этим. И внутри казалось всё иным. Теперь же эти хоромы выглядели безобразно роскошными и красивыми. Из громадного холла вели шесть дверей… и зачем весь этаж одной только женщине? Бело-золотые шторы закрывали все имеющиеся окна в этом помещении. Подбегая к каждому, она отодвигала их давая солнцу проникать внутрь. Осмотрев огромный зал с тремя диванами светлых тонов и зеркальными столиками подле них, перешла к проверке комнат.

За первой нашла спальню с одной лишь кроватью и большим окном у изголовья. Всё в исключительно белом цвете. Похоже ею никто никогда не пользовался. Прикрыв первую дверь не проходя внутрь, пошла ко второй.

– Нихрена себе…

Совершенно витражная комната не имеющая углов и мебели, кроме как единственного столика и разных растений в огромных горшках стоящих на полу по-всему периметру.