В невесомости два романа

Хотя дети старались не огорчать стариков и ничего, кроме «мы пока ничего не решили», им не рассказывали, но Света видела на экране компьютера их лица, ловила взгляды, которыми они обменивались. Она разбиралась в ситуации, пожалуй, не хуже, чем они сами. Что-то вылавливала между строк, о чём-то догадывалась. Например, видя удивительное спокойствие Жени, она давно поняла, что «этот паршивец» нашел запасной выход. «По глазам вижу. Я его знаю как облупленного».

В перерывах между сеансами связи Света с Наумом переваривали увиденное и услышанное.

Света как неприкаянная ходила по квартире из угла в угол. Но молчать и таить всё  в себе она никогда не умела, поэтому свои бесконечные сомнения и размышления обрушивала на единственного слушателя, который всегда был под рукой.

Теперь их прогулки были не только полезны для здоровья, но и насыщены увлекательными разговорами, сопровождаемыми, по одесской привычке, бурной жестикуляцией. Пожилые пары, прогуливающиеся по оживленному маршруту вдоль моря, как правило, делали это в молчании – обо всём за много лет давно переговорено.

И они с завистью оглядывались вслед супругам, которые, судя по всему, не утратили интереса к жизни и друг к другу.

Наконец Света окончательно подвела итоги ситуации в Сан-Диего и на одной из прогулок постаралась донести эти выводы до своего личного мыслителя, разбирающегося в каббале и Ницше, но ничего не понимающего в реальной жизни:

– Слушай, товарищ ученый… извини, сейчас ты господин ученый.

Можешь решить простую задачу с несколькими неизвестными? Я обычный человек, с обычным советским институтским дипломом, то есть практически без образования. Я решения не найду. Но ты же кандидат наук, а в Израиле даже доктор.

– Одна голова хорошо, а две лучше, – добродушно поддакнул Наум.

– Вот тебе первое неизвестное. Надежда не может не согласиться на это предложение. И главное, на работу в фирме. Такой шанс выпадает один раз в жизни, и то не каждому.

У меня рука не поднимается ее осуждать.

– Не судите, да не судимы будете, – удачно вставил Наум.

– Погоди ты… Но у Пуделя свои виды. И Надежда это понимает. И я понимаю. Слишком всё  гладко и шито белыми нитками.

– Да, это не исключено, – вздохнул Наум. – Мистер Пауделл…

– Он должен понять, как дважды два, что тут ему ничего не светит, – и отказаться от своих планов.

– Если они есть.

– А ты сомневаешься?

Наум только пожал плечами.