Д Р Е Й Ф

Не могла? Теперь можешь, ты выгнула спину, почистила крестик. Не спала? И теперь не будет спокойно вместе. Твои мысли, как запах Рив Гоше. Агилера пинает Гуччи за то, что он не Армани…. Все в прозрачный пакет – вот душа. Для тебя. В крови лабутен на левой ноге, что истерла в погоне за призрачным счастьем. Цветок в волосах. Не Кармен! Манекен. Холодишь. Выпьем за тебя. Я люблю тебя. Тебе можно соврать. По-простому, без сложных конструкций. Я хочу тебя. Опять вру. Ну, устрой же мне революцию! С длинных страшных ресниц-великанов твердые капли сыплются вниз.

К лабутенам».

Пришлось сделать вид, что она этого не видела. Про себя она назвала его девушку Некармен и не осмелилась откликаться на текст. Да и вообще, девушка ее как-то не волновала. Вполне возможно, он ее придумал, чтоб казаться роковым. Ее женский опыт говорил, что особо больные на данный момент люди свой недуг замалчивают, а если говорят, значит, не смертельно.

А потом, где-то через месяц, на его стене появилось невыдуманное:

«Но была ли это любовь? Ощущение, что он хочет умереть возле нее, было явно преувеличенным: он тогда виделся с ней лишь второй раз в жизни! Уж не истерия ли это человека, осознавшего свою неспособность к любви и потому разыгравшего перед самим собой это чувство? К тому же его подсознание оказалось столь малодушным, что избрало для своей комедии всего-навсего жалкую официантку из захолустного городка, не имевшую почти никакого шанса войти в его жизнь! Теперь он стоял у окна и воскрешал в памяти ту минуту.

Что это могло быть еще, как не любовь, которая вот так пришла к нему заявить о себе?»

Вилма оставила отметку эмпатии: «Да, это она».

Тогда ли они стали переписываться? Тогда ли удивили друг друга, что обоим близок Милан Кундера? И та запись на стене была цитатой из Кундеры.

«Ты что читаешь?» – «Невыносимую легкость бытия». – «Любимое». – «Но тот мир нельзя проецировать на наш. Ни в коем случае, слышите?» – «А я осмеливаюсь, Дагмар». —«Если только ради полета фантазии и гармонии в душе».

 – «Вот именно, Дагмар». – «А что делать, если я живу в другую эпоху?» – «Значит, экстраполировать! Может, этот роман поможет видеть в людях хорошее, Дагмар?» – «Далось вам это хорошее… Во мне полно черноты…»

Конечно, он сгущал краски. Такой молодой, высокий. Светлые волосы, тонкие черты лица. Кто он, этот европейский мальчик, приезжий? Ах, изРиги…

А может, гораздо позже, когда он надолго пропал из сети и не появлялся в «Ноктюрне».