Когда бабочки были цветами

Фома Ильич открыл глаза. Он лежал на своей кровати, рядом сидела взволнованная Варвара Соломоновна. Демьян сидел в углу и читал Псалтирь.

«Пришёл в себя! Пришел в себя!» – радостно повторяла супруга. Демьян воздал хвалу всем святым. Фома Ильич, ничего не понимая, приподнялся и сел на край кровати.

«Ох, батюшка, и перепугал ты нас! Думала уже и не оправишься. Заказала молебны во всех храмах. Слава Богу!» – затараторила Варвара Соломоновна. Фома Ильич посмотрел на супругу, на Демьяна. «А где маг? Как его там.

Ну тот, которого зазвал сын, который не мой сын», – вопросил он.

Варвара Соломоновна непонимающе посмотрела на мужа, потом на Демьяна.

«Никак горячка опять начинается?» – засомневалась она. Демьян поспешил на помощь родственнику.

«Фома Ильич, любезный друг, ты что совсем ничего не помнишь? Маг этот оказался шарлатан, только в карты тебя обыграл и увёз тысячу рублей, а у тебя горячка началась. И слава Богу! А то бы ты и имение проиграл! Так, брат, тебя понесло от вина, которое этот шарлатан привёз тебе.

Мы его кое-как выпроводили, а ты с того вечера семь дней в бреду был. Варвара Соломоновна ночей не спала, всё молилась».

Фома Ильич почесал лысеющий затылок. Он совершенно ничего этого не помнил.

«А мельник как же?» – задал он вопрос.

«Какой мельник?» – удивился Демьян.

«Тот к которому Варвара ходила по молодости, потому теперь у неё ноги болят», – проговорил слабым голосом Фома Ильич.

«Да Бог с тобой! Какой мельник?! Демьян, да что ж это такое с ним? Ошалел он? Пройдёт это или так и останется?» – запричитала Варвара Соломоновна, чуть не плача.

Демьян уставился на Фому Ильича, ничего не говоря.

«А может он одержим? Злой дух в него вселился», – предположил он.

Варвара Соломоновна стала жаловаться на свою злую судьбу, а Демьян поспешил за приходским батюшкой. Фома Ильич сидел на кровати с потерянным видом. Толи сон то был, толи явь?

Приходской поп не замедлил явиться собственной персоной в дом Фомы Ильича. Попросив оставить их наедине и перекрестив все углы, он сел напротив предполагаемого одержимого, открыл свою книжицу и начал вычитывать особые молитвы.

Фома Ильич, не особо любивший попов, так как считал их бездельниками особого рода, терпеливо сносил гундосое поповское завывание. Время от времени поп торжествующе спрашивал: «Ну что? Жжёт тебя моя молитва, да?»

Фома Ильич, тяжко вздыхая, только качал из стороны в сторону головой, ожидая когда вся эта эпопея с изгнанием из него беса закончится.