Когда бабочки были цветами

Любка, раскрыв рот, уставилась на Толю, а потом хрипловатым голосом переспросила: «Что ты сказал?»

Решительность Толи только усилилась: «Замуж тебя зову! Ты что оглохла? Замуж за меня выходи!»

Люба всегда считала Толю нерешительным тюфяком, который и мухи с собственного носа не прогонит, а будет ждать, пока та сама улетит. И вот тебе раз – он замуж ей предлагает.

– А ты что меня любишь? – спросила она.

– Люблю. Что я, по твоему, тебе курсовые за спасибо ночами писал?

– А ты не пьян, случайно?

– Любка, кончай от ответа увиливать! Я ведь не шучу.

– Ну ладно, выйду, – ответила она, поглядев с высоты вниз.

– Ты серьёзно?

– А ты серьёзно?

– Я очень серьёзно.

– Ну и я тоже.

– А ты не передумаешь?

– Это зависит от того, как вести себя будешь.

– Ну нет! Давай обещание святому Николаю, что выйдешь за меня.

– Какому ещё Николаю? Да ты что?

– Давай обещай. Сброшу вниз, Любка. Мне без тебя жизни нет всё равно. Повторяй. Обещаю тебе, святой Николай, что выйду замуж за Толю и не передумаю.

– Ну обещаю, обещаю. Хватит уже цирк устраивать. Что мы тут до ночи на высоте стоять будем? – рассердилась она.

Сердце у Толи бешено колотилось в груди. У него даже потемнело в глазах на минуту так, что он присел на корточки, ухватившись рукой за Любкину лодыжку.

Когда лифт опустился вниз, Любка спрыгнула и быстро, не оглядываясь, побежала прочь, швырнув каску на цементный пол. Толя смотрел как красиво развевался на бегу подол её розового платья.

– Ты чем это так девушку напугал? – спросил один рабочий, проходивший мимо.

– Замуж позвал.

– Это она так быстро побежала от тебя или собираться замуж за тебя?

– Пока не ясно, – нахмурил свои брови Толя, подбирая брошенную Любой каску.

– Ну, совет да любовь, – почесал нос рабочий и пошёл дальше.

Спустя десять минут, Любка залетела в коммунальную комнату с бешеными глазами, и принялась пить большими глотками воду из графина на столе. Её мать отвлеклась от чтения своего журнала «Здоровье» на диване «Зорька Ильича».

В комнате у стены стояла кровать Любы и тумбочка со светильником, а напротив диван. У большого, открытого окна расположился стол и шкаф рядом. Ветер колыхал белую тюль.

– Любонька, что стряслось? Да на тебе лица нет!

– Мама, ты представляешь, Близнецов меня замуж позвал!

– Ну позвал да и позвал.

– Меня комсомолку!

– Все комсомольцы должны строить крепкие советские семьи.