Вторая попытка

Точнее, Галина Дмитриевна присутствовала и в той жизни, до голубоватых ботиков на морковном поле, но там она была просто учительница. Ну, видишь её каждый день в жизни на уроках, иногда в выходные она ездит с классом на какие-то экскурсии или в театр. И что?

А теперь совсем не так. Теперь хотелось кусать себе локти, оттого что почти месяц назад, когда класс на целый день ездил на Бородинское поле, можно было подойти к ней поближе, послушать, что она рассказывает, посмотреть, как тёплый ветерок безуспешно пытается сразиться в борьбе за аккуратно зачёсанные волосы с перламутровой шпилькой-защёлкой.

– Спасибо, мама! – Петя поднялся из-за стола, отодвигая допитую чашку чая. – Пойду ещё почитаю немножко.

– Ты что-то сегодня уставшим выглядишь. Температуры у тебя нет? – мать внимательным взглядом посмотрела на сына.

– У любого физического тела есть температура, причём выше нуля кельвинов. И у меня тоже! – отшутился в ответ Петя в своём обычном стиле и пошёл к себе в комнату.

– Ну вот, наконец-то узнаю своего сына – всё на свете переводит в формулы и физические законы, – успокоилась мама, но тут же повернулась к отцу: – А вообще чего-то не так, тебе не показалось?

– Показалось.

Даже выигрыш киевского «Динамо» его не обрадовал. Слушай, а может, наш сын влюбился?

– В седьмом-то классе? Рановато что-то. Да и не видела я никакой девочки, и от него не слышала, и фотографии ничьей у него вроде нет.

– Ну, не знаю. Мне так показалось.

– А ты сам в седьмом классе влюблялся?

– Конечно, даже в шестом! Вот только за давностью лет не помню в кого, – улыбнулся отец.

 – Пойду посмотрю, что наш сын читает.

На столе перед Петей лежал учебник литературы для седьмого класса с отрывком из «Капитанской дочки».

– За Пушкина принялся, сын?

– Да, мы сейчас проходим его по литературе.

– Ладно, не буду мешать, читай.

А Петя уже витал в мире любви своего тёзки Гринёва к Маше Мироновой, которая в его воображении имела облик Галины Дмитриевны, и испытывал нарастающую неприязнь к Швабрину, посмевшему тоже добиваться внимания девушки.

А потому дуэль, о существовании которой мальчик узнал, пролистав страницы вперёд, показалась ему естественной и неизбежной.

«А я смог бы драться на дуэли из-за Галины Дмитриевны? – вопрошал себя Петя. – А с кем? С её мужем, что ли?»

Вопрос был сложным и мучительным. Семейная жизнь учительницы никак не мешала Пете видеть её в школе, быть рядом и восхищаться Галиной Дмитриевной. А большего мальчику и не надо было.