Маска лицемера

– Танечка, ласточка моя (она меня всегда так называла), прости свою маму…

После этих слов мама села на порог и начала горько плакать. Плакала она, помнится мне, долго, а я стояла в проеме и просто смотрела, почему-то мне было ее совсем не жаль, наоборот, была непонятная злость на свою мать… Стоять и смотреть на ее завывания у меня не хватало терпения, поэтому я подала ей стакан воды и сухо сказала:

– Успокойся! Нам нужно найти того, кто это сделал с тобой, и подать заявление в полицию!

Мама посмотрела на меня удивленно, она недоумевала, что я такое несу.

Заявление? В полицию?

– Что ты, Танечка! Какое заявление? Не нужно никого искать, я не злюсь на того человека, милая, какой в этом прок, его накажет Бог! К тому же я сама виновата, мужчинам нужно повиноваться, всегда, слышишь, они сильнее и мудрее нас, а я слово поперек вставила, за что и получила.

В этот самый момент я хотела кинуться на свою мать, внутри меня всё кричало и билось в истерике, ну какой Бог? Ну почему ты виновата? Как так можно вообще?!

Мне с большим трудом удавалось сдерживать кулаки, я нашла в себе силы, просто развернулась и ушла на кухню, оставив свою мать сидеть на пороге.

В тот день мы больше с ней не разговаривали.

Успокоилась я не скоро, постепенно жизнь стала входить в своё русло, снова началась школа, мужчины, трущиеся вокруг матери, и в конце концов я поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как понять, что, пожалуй, так и есть, всех накажет Бог, пусть будет так… Фразу о том, что мужчинам нужно повиноваться, я не приняла всерьез, уж с чем с чем, а с этим была категорически не согласна, тем более после случая с мамой я их вообще за людей не считала.

Я заканчивала девятый класс с горем пополам, мама всё так же была в поиске мужа, мыла полы. Пришло время решать, хочу ли я дальше учиться или же буду поступать. В школе оставлять меня не хотели из-за скверного характера и плохих отметок, мама решила не мучить ни меня, ни учителей, и после 9 класса я пошла учиться на парикмахера.

Руки у меня росли совсем не из того места, ножницы в руках держать практически не умела и через месяц бросила это гиблое дело. Маме я об этом не сказала, да и, собственно, ей было всё равно.

Вместо занятий я посещала скверные места типа гаражей, где собирались «сливки» общества, пила, курила, общалась с парнями, которых особо-то и не любила, но это не мешало мне с ними спать, бывало и с несколькими сразу.